Память о страхе или страх памяти


StR Память о страхе или страх памяти
Пятьдесят пять лет без Сталина

Евгений Федоров

«Российская газета» — Федеральный выпуск №4604 от 5 марта 2008 г.

«Когда я умру, мою могилу засыплют мусором. Но история все расставит по своим местам», — считал Сталин.

Даже самый ярый антисталинист не станет отрицать, что Сталин принял страну в плачевном состоянии.

Наука отсутствовала, промышленность отсутствовала, а, исходя из ленинской теории об империализме как источнике войн (что, кстати, подтвердила практика) впереди маячили вооруженные агрессии иностранных держав.

Сталину пришлось все создавать с нуля. Причем создать современную промышленность, способную в вооруженной борьбе противостоять высокоразвитым странам, было необходимо в предельно сжатые строки. В условиях ручного труда и катастрофического отсутствия квалифицированных кадров.

Конечно, в той ситуации можно было создать основы рыночного хозяйства и ждать, когда рынок расставит все по своим местам. Когда частный сектор в условиях либерализма возведет электростанции, сталелитейные гиганты, танковые и авиастроительные заводы.

Но есть серьезные основания полагать, что в этом случае в 1941 году мы оказались бы за Уралом. А население европейской части СССР в соответствии с планом «Ост» было бы превращено в классических рабов Третьего рейха.

По воспоминаниям современников, Сталин серьезно изучал историю государства российского и делал соответствующие выводы. Одним из важнейших стереотипов, воспринятых Сталиным, стала роль правителя в государстве.

«Государство — это я».

Правитель, по мнению Сталина, не должен иметь личных интересов, но руководствоваться исключительно интересами государства. Но это не главное. Вся деятельность Сталина показывает, что одним из основных условий успешного строительства государства он считал непременное подчинение интересам этого государства всей правящей элиты.

История России свидетельствовала, что со времен Киевской Руси главным тормозом строительства и укрепления государства являлась элита (боярская, дворянская, чиновничья). Отстаивая собственные интересы, русская элита была готова на все: на физическое устранение правителя, на распад государства, на экономические и политические потрясения.

Даже иноземное иго рассматривалось ими как меньшее зло, нежели единый правитель, вследствие чего Русь несколько столетий не имела независимости. Именно тот правитель (Иван III, Иван IV, Петр Великий), который умел теми или иными, а в основном насильственными средствами заключить элиту в строгие рамки государственных интересов, добивался успеха.

В СССР в 20-е годы стихийно сложилась корпорация, состоявшая из новых капиталистов и партгосноменклатуры, которая начала строить корпоративную «экономику под себя». В этих условиях Сталин отчетливо понимал, что новая корпорация, если ее не уничтожить, подомнет под себя не только его, но и государство, которое будет в перспективе смято внешней агрессией.

В этой связи следует отметить, что острие волны репрессий в сталинский период было направлено именно против советской (партийной, государственной, хозяйственной) номенклатуры. Как указывают историки, Сталин не доверял никому. Даже его опора, карательные органы, подвергались грандиозным чисткам, когда их самостоятельность, по мнению вождя, выходила за рамки допустимого.

Два руководителя НКВД были расстреляны. Советская элита отчетливо усвоила еще одну непреложную истину: неприкасаемых в стране и партии нет, современные политики всегда задают вопрос: «А какой ценой?».

В 90-е годы Россия построила капитализм.

Да, была успешно проведена приватизация, создан частный сектор, и страна заняла второе место в мире по количеству миллиардеров. И здесь также правомерен вопрос: «А какой ценой?».

Население страны в результате хронического недоедания и отсутствия необходимой медицинской помощи сократилось на несколько миллионов человек. И это при том, что немногочисленная группа людей, близких к тогдашней новой власти, извлекала сверхприбыли из бывших государственных предприятий, нередко построенных под руководством Сталина.

Был ли другой путь у ельцинских реформаторов? Они с упорством, достойным лучшего применения, утверждают, что не было.

В официальной истории Сталин считается «кровавым тираном», а любые попытки мало-мальски объективно взглянуть на эту личность объявляются «попытками обелить» эту историческую фигуру.

Согласно социологическим опросам популярность Сталина постоянно колеблется, то возрастая, то убывая в зависимости от ситуации в стране. В настоящее время социологи отмечают ее спад, однако современная российская элита может создать обстановку, в которой большинство населения скажет: «Нам нужен Сталин!».


Stap Память о страхе или страх памяти


Справка «РГ»

По данным опроса, проведенного ВЦИОМ, 1937-й остается в памяти каждого второго россиянина (47%) символом прежде всего сталинского террора, массовых репрессий.

Число жертв сталинских репрессий относительное большинство опрошенных (36%) оценивает в несколько миллионов человек; еще 20% — в несколько сот тысяч. По мнению половины опрошенных (51%), репрессиям подверглись в основном честные граждане, которых оклеветали.

19% называют случившееся в 1937 году крупной ошибкой Сталина; столько же опрошенных характеризуют репрессии как сознательное преступление, совершенное лично Сталиным, которому нет оправданий.

И самая распространенная оценка (ее дают 33% респондентов) — что в репрессиях была вина не одного Сталина, а всей созданной им системы власти.

Е.Федоров