Судьба отца Президента — жизнь, достойная киноленты

24.07.2019 20190712igphoto4700 0 200x133 Судьба отца Президента   жизнь, достойная кинолентыДля клайпедчанина Антанаса Науседы нынешний июль – месяц особенный: перед Литвой и ее людьми принес присягу его сын Гитанас, ставший Президентом Литовской Республики.

*********

Отец главы страны сокрушается только об одном: что рядом с ним нет его супруги, с которой он мог бы разделить эту бесконечную радость. Потеря любимой женщины стала для него самым большим ударом после выпавших ему в ранней юности страданий в охваченной войной Восточной Пруссии.

Награда за страдания

7 июля исполнилось ровно пять лет со дня кончины Оны-Стасе Кончюте-Науседене – большой любви в жизни Антанаса, которая пришла к нему, словно награда за те страшные испытания военных лет, когда он каждый миг смотрел смерти в глаза.

Свою будущую жену А.Науседа встретил в Учительском институте. Жизнь с ней была словно вспышкой счастья, даром судьбы после пережитых кошмаров.

«Как раз в прошлое воскресенье в костеле Дарбенай по случаю годовщины смерти Онуте состоялась поминальная служба, ксендз сказал очень хорошие слова, выступил и Гитанас. В храме было очень много народу, никогда раньше столько людей видеть не доводилось», – рассказывает отец Президента Литвы.

Утрата супруги, известной в Клайпеде учительницы математики, некогда мечтавшей о карьере архитектора, для А.Науседы стала самым серьезным потрясением после всего того, что пришлось ему пережить еще подростком, когда судьба бросила его в кровавый водоворот войны.23.07.2019 otets prezidenta 200x133 Судьба отца Президента   жизнь, достойная кинолентыПровидение: в течение почти двух с половиной лет А.Науседа каждый день лавировал между жизнью и смертью, но судьба была к нему благосклонна.

Об этом этапе жизни отца Президента до сих пор никто не рассказывал, а ведь выпавшие на его долю испытания достойны не только книги, но и киноленты, которая была бы не менее острой и трагической, чем любая другая классическая драма Второй мировой войны.

Путь в пропасть

«Я очень дисциплинированный, несколько лет у немцев работал», – обмолвился А.Науседа в начале нашей встречи.Однако из нашей дальнейшей беседы стало понятно, что эта фраза была лишь крайне лаконичной формулой, таящей в себе весь тот ужас, который сегодня с трудом укладывается в голове.

Путь А.Науседы по жерновам смерти начался летом 1943 года и продлился до октября 1945-го.Будущий отец Президента вырос на границе с Восточной Пруссией, в деревне Будвечяй прихода Жигайчяй, в 14 километрах от Таураге, в семье мелкого землевдадельца.

Антанас родился в 1929 году и был старшим из девяти детей. Когда Вторая мировая война…разгоралась в Европе, ему было всего 14 лет. В 1943-м гитлеровцы одно за другим терпели поражения: под Курском, под Орлом, под Сталинградом. Они несли большие потери.Третий рейх объявил всеобщую мобилизацию, и в Германии стала ощущаться нехватка рабочей силы.

Для работы в интересах рейха нужны были люди, и на территории Литвы начали активно себя проявлять так называемые зидлеры – граждане Германии, которые во время советской оккупации с приграничных территорий подались вглубь Германии, а с началом войны снова вернулись.

Именно «зидлеры» в оккупированной Литве занялись организацией вывоза молодых людей на работу в Германию. Не избежал этой участи и Антанас. Четырнадцатилетним подростком его увезли из отчего дома. Тогда он даже не подозревал, что увидит своих родных лишь через два с половиной года.

«Нам эти агенты говорили: когда война закончится, будет зафиксировано, что вы работали на благо Германии, поэтому вы получите различные льготы. Из нашей деревни насильно вывезли нас троих», – рассказывает А.Науседа.

С фермы – в лагерь

«Это было такое время, когда я каждое утро думал, как выжить, как уцелеть».

Антанас попал в Наткишкяй недалеко от Пагегяй, его пристроили к немецкой фермерше, вдове нацистского офицера Берте Кенклис. Ее муж служил в армии генерала Эрвина Роммеля, за которым закрепилось прозвище Лис пустыни, он погиб в 1942 году в Северной Африке.

У вдовы были довольно широкие связи.В большом хозяйстве Берты работали пленный француз, две польки и юный Антанас.Через год, 10 августа 1944 года была объявлена эвакуация в Германию.

Перед этим гестаповцы увезли из усадьбы Берты обеих полек и француза.

Антанаса Берта попросила не трогать. Он был нужен ей, чтобы помочь перевезти ее скарб в «фатерланд».

«Я хотел бежать к родителям, но Берта меня отговорила. Она сказала, что все уезжают на Запад и что я наверняка всех встречу по дороге. Она погрузила свое имущество на две подводы, на одной из которых должен был ехать я. Перед тем как тронуться в путь, она дала мне одежду своего мужа, хорошие ботинки. Я ведь приехал на работу к Берте в клумпах, семья у нас была большая и небогатая. В общем, собрались и поехали», – продолжает свой рассказ А.Науседа.

Как-то под вечер возле Фридланда, недалеко от Кенигсберга, в отсутствие хозяйки Антанаса окружило несколько человек – это были изнуренные 20–30-летние литовцы, как выяснилось позднее, из отряда генерала Повиласа Плехавичюса.

«Они просили их подвезти или хотя бы взять к себе их вещи. Пока мы разговаривали, рядом шныряли какие-то типы в гражданской одежде. Позже выяснилось, что это были гестаповцы. Они услышали, что мы говорим по-литовски, и дали команду нас схватить. Я попытался объяснить, что не могу бросить повозку, но нас загнали в грузовик и повезли к Данцигу, в лагерь Штуттгоф, о котором раньше я ничего не слышал», – делится своими воспоминаниями А.Науседа.

Антанас все же сумел доказать, что его задержали безо всяких оснований, но его все равно не отпустили – через пару недель он был зачислен в трудовой батальон.

«Главное – как-то выжить»

Собрали группу из 400 мужчин, одели в арестантскую робу, чтобы они были заметнее и не могли бежать, вручили каждому кайло и лопату и каждый день возили копать «панцерграбе», окопы, бункеры, возводить укрепления – шириной 6 м и глубиной 3,54 м.Этот трудовой батальон работал в Кенигсберге (Калининград), Алленштайне (Ольштын), Мариенбурге (Мальборк), Гейльсберге, Торнау.

«Были установлены нормы. По причине юного возраста мне не всегда удавалось их выполнить. Был в отряде поляк Казимеж, который помогал мне и камни потяжелее поднимать, и с нормой справляться. Я ему очень благодарен. Но работать всем нам приходилось в ужасных условиях. Спали мы в неотапливаемом храме на лавках. За три месяца силы у нас иссякли настолько, что мы едва ходили, ведь суточный паёк был 400 граммов хлеба и кусочек маргарина», – делится нелегкими воспоминаниями отец Президента, на себе испытавший горькую долю узника.

По словам А.Науседы, иногда их гнали на работу в лес, и это было везением, потому что там можно было собирать ягоды. Ели на ходу всё, что находили – картошку, свеклу прямо с грядок.Из-за такой пищи в отряде начался массовый понос. Одежда не просыхала от пота, завелись вши.От этой колонны мучеников исходил такой дух, что другие люди с трудом могли это переносить.

«Едва мы заканчивали рыть очередные окопы, как там сразу же размещались солдаты. И нас гнали на работу дальше. А в 5–7 километрах выли «катюши». Иногда и мы попадали под обстрел авиации, многие гибли. Но мне как-то везло. Это было такое время, когда я каждое утро думал, как выжить, как уцелеть. Не знаю, какая сила меня оберегала, но я выжил», – вздыхает А.Науседа.

Потом, уже в девяностые годы, Антанас с сыном ездил в Бухенвальд и в Освенцим, но в Штуттгофе больше никогда не бывал. Говорил, что туда его не тянет, слишком больно.

«Оказавшись там, я увидел весь этот ужас, это массовое истребление людей, эти трубы, дымившиеся неподалеку, где в печах сжигали евреев. Я знаю, что в это же время в том лагере томился и писатель Балис Сруога, но я его не встречал, да и не узнал бы при встрече, потому что не то было в голове, главное – как-то выжить», – с горечью вспоминает А.Науседа.

Кнут вместо расстрела

Зимой 1945 года, находясь в Гейльсберге, Антанас решился на побег, хотя знал, что беглецов немцы безжалостно расстреливают, ямы были переполнены их трупами.

«Несмотря на это, каждую ночь кто-то снова и снова пытался бежать. Решился и я. Вышел в туалет и не вернулся, даже собаки в тот раз не залаяли. Добрел до крестьянской усадьбы, но меня не впустили, боялись. А когда у меня начался жар, я понял, что единственный выход – вернуться обратно. Выждал, затесался в колонну невольников, но узнал, что мне уже вынесен смертный приговор, потому что я беглец», – рассказывает А.Науседа.

Старший среди узников-литовцев, который хорошо говорил по-немецки, пошел в штаб и рассказал, что, мол, Антанас бежать не собирался, просто заблудился, отправившись ночью в туалет, и теперь добровольно вернулся обратно.

Немцы заменили ему смертный приговор наказанием плетьми. Ему было назначено 25 ударов.

В этом месте повествования голос Антанаса дрогнул. У него на спине до сих пор страшным напоминанием сохранились те самые шрамы. Однако тогда его все же «пожалели», он получил лишь восемь плетей, но уже после третьего удара потерял сознание.

«В тот день на работу меня не погнали, но уже на следующий день я работал наравне со всеми. Но в мыслях все равно брезжил план побега», — продолжает Антанас.

В конце марта 1945 года трудовой батальон пешком направлялся из Торнау в Щецин. Сложилась благоприятная ситуация для побега.Вместе с Антанасом от колонны невольников отстали еще пятеро из армии П.Плехавичюса, затерявшись в стаде коров.Затаившись за животными, беглецы выждали, пока колонна узников удалилась на добрых полкилометра, а потом помчались прочь.

Картину, которую они увидели на пути своего бегства, не поддается никакому описанию.«Там, где проходил фронт, немцев уже не было. Подвалы домов были завалены трупами стариков. У красноармейцев была такая тактика: гранату в окно, потом автоматная очередь в дом, и пошли дальше. В разоренных усадьбах лежали трупы пристреленных животных, у свиней срезаны окорока. Всюду стоял жуткий смрад. Земля Восточной Пруссии была усеяна мертвыми телами, весь этот ужас трудно описать словами», – рассказывает А.Науседа, с трудом сдерживая эмоции. Тогда ему не раз приходилось закапывать трупы в землю.

«Карьера» полицейского

Вскоре беглецы повстречали на своем пути красноармейцев. Те, выяснив, что мужчины были узниками нацистского концлагеря, предложили им вступить в Красную армию, но Антанаса не взяли, поскольку тогда ему было всего 16 лет.

Вместе с другим заключенным – жителем Каунаса, бывшим военнослужащим независимой Литвы Юозасом Чяпаускасом, Антанаса снова отправили на работу в Данциг (ныне Гданьск), но теперь уже Советы.Ему приходилось разбирать оборудование немецких заводов, грузить станки в железнодорожные вагоны, которые отправлялись на Москву.Некоторым беглецам было разрешено вернуться домой. Но не всем.

Ю.Чяпаускас уговорил Антанаса бежать. Поездом они добрались до Эльбинга (ныне – Эльблонг).«Оказалось, что по решению Потсдамской конференции этот край уже был передан Польше. Но администрация там еще только формировалась. Тем, кто знал польский язык, самоуправление давало какую-нибудь должность. Меня и Ю.Чяпаускаса взяли в полицию. С июня по октябрь я был польским полицейским», – вздыхает Антанас.

Через несколько месяцев с карьерой полицейского было покончено – А.Науседа и Ю.Чяпаускас вернули униформу, служебные документы, оружие и забрались в товарный вагон в надежде вернуться домой, в Литву.

«Мы ехали в поезде, на котором в Россию везли разобранную немецкую технику. Спрятались в больших трубах, но в Вирбалисе нас учуяли собаки пограничников. Нас ссадили с поезда и допрашивали семь суток. Затем мне выдали документы и отпустили, потому что я был несовершеннолетний. А Ю.Чяпаускас так и остался у них, поскольку он вызвал какие-то подозрения. О его дальнейшей судьбе мне ничего неизвестно. Больше я его никогда не видел», – разводит руками А.Науседа.

Так через два с половиной года Антанас наконец вернулся на родину. Родители уже не надеялись увидеть сына живым, ведь все это время от него не было никаких вестей. Но все завершилось благополучно.

Вера в успех сына

По словам клайпедчанина, еще каких-нибудь пять лет назад ему и не снилось, что его сын Гитанас когда-нибудь станет президентом Литвы.

«Я верил, что он многого достигнет, поскольку он увлечённо учился. Гитанас часто бывал за рубежом, а по возвращении всегда рассказывал, что то-то и то-то было бы хорошо внедрить и у нас. Он всегда говорил, как хорошо живут швейцарцы, хотя у них нет никаких особых богатств в недрах земли. У нас тоже их нет, поэтому нам нужно просвещать людей, чтобы жить лучше», – рассказывает А.Науседа.

Сам Г.Науседа много ездил по Литве, читал лекции. Со временем люди стали говорить, что хорошо бы ему баллотироваться в президенты.

«Для меня его решение было неожиданностью. Я с ним побеседовал, он сказал, что у него есть силы и есть идеи. Поначалу я не верил, что у него получится. Ведь конкуренты были серьезные и условия у них были куда лучше – и у Саулюса Сквярнялиса, и у Ингриды Шимоните. Их поддерживали партии, а Гитанас ведь был совсем один. Когда я услышал результаты второго тура, меня охватило такое приятное чувство. Смотрел я на фотографию жены Оны и думал: если бы она была жива, как порадовала бы ее эта весть. В жизни далеко не каждому такое дается, это действительно неординарное событие», – улыбается А.Науседа.

По словам отца Президента, сейчас для его сына главное – собрать компетентную команду, разобраться в допущенных ошибках и начать их исправлять.

Аста Диковене /a.dykoviene@kl.lt

Фото Витаутаса Ляуданскиса

20.07.2019

UAB Diena Media News
"Klaipėdos" dienraščio redakcija
www.kl.lt