Чесловас Юршенас


ceslov Чесловас Юршенас
Сегодня на вопросы о русском языке и его перспективах в Литве отвечает один из самых авторитетных политиков страны, многолетний спикер парламента, профессиональный журналист и настоящий полиглот Чесловас Юршенас.

Беседу ведет журналист Татьяна Ясинская.

«Мой русский – от литовских староверов»

- Приятно отметить, что Вы, уважаемый господин Чесловас, никогда не упускаете возможности говорить по-русски, если соответствует случаю, месту и т.п. Откуда в Вас возникла такая богатая русская речь?

- Вероятно, так произошло потому, что я рос в многонациональном окружении. Рядом с нашей деревней в Восточной Литве были две другие – польская и русская, причем староверческая. Поэтому с польскими и русскими ребятами общаться приходилось с малых лет. Но самое главное, конечно, влияние родителей, которые могли свободно говорить на этих трех языках. Все они были повседневной необходимостью тех мест. Я ведь родился еще в оккупированном Польшей Вильнюсском крае, а по соседству жили русские староверы, которых мой отец очень уважал, считая, что это самые честные и порядочные люди. А в начальной и средней школе, я и сам убедился, что дети староверов – славные ребята. Они хорошо учились, неуспевающие среди них были редким исключением.

Так что, первые навыки в русском языке я получил в семейной обстановке, в деревенской среде. Потом, разумеется, была школа, которая пришлась на советское время, когда русский в литовской школе преподавали обязательно.

- Одно уточнение, если позволите. Ведь обычно староверы Литвы, в том числе жители Игналинского, Шальчининкского края, где Вы росли, отдавали своих детей в литовские школы.

- Ну да, я же ходил вместе с ними именно в литовскую школу! Мы, как говорится, на одной парте сидели и чаще говорили между собой по-литовски. Но иногда, особенно когда вместе собирались старики, а мы, дети, играли неподалеку, я слышал русскую речь, хотя сам в ней еще не участвовал. Потом, когда русский язык мы начали учить в школе, начались, конечно, русские книжки, газеты.

С русскими газетами, кстати, связана у меня одна веселая детская история. Первые две газеты, которые я вообще увидел в своей жизни, были «Советская Литва» и «Правда». Было это сразу после войны, и я, видимо, еще не умел как следует разбираться в русском алфавите. А отец захотел похвастать перед каким-то новым, только что приехавшим начальником из русских, что я, такой малец, а уже и по-русски умею читать. И вот я громко зачитываю вслух газетный заголовок: «Советская Питва». А сам ничего понять не могу – что это такое? Взрослые, конечно, расхохотались, но потом часто вспоминали мою «пророческую» ошибку, потому что «питва» действительно началась – и в послевоенное время, и позже, да и сейчас, к сожалению, продолжается.

Так складывался постепенно мой русский: сначала деревенская, семейная среда, потом школа, где я все предметы изучал как следует, в том числе и русский язык — учителям со мной никогда не было никаких проблем.

В университете, куда я поступил на отделение журналистики историко-филологического факультета, русский не был для нас основным предметом. Рядом учились германисты, литуанисты, русисты, которые изучали его гораздо серьезнее, а нам, журналистам, формально на русский отводилось 9 семестров. Но преподаватель увидела, что мне и моему коллеге из Радвилишкиса этот язык дается настолько хорошо, что предложила нам сдавать экзамен заблаговременно – в конце третьего семестра. И оба мы сдали его даже лучше коллег-языковедов.

Затем русский язык пришлось изучать в Ленинграде, в Высшей партийной школе. Туда съехались и русские из самого Ленинграда, и люди из северных областей, автономных республик, из Прибалтики. Видимо полагалось, что все мы не очень-то хорошо владеем русским, поэтому нам решили устроить диктант. И оказалось, что лучше всех его написал я и один русский коллега. Всем другим, особенно тем, кто имел до этого не филологического образования, русский, помнится, давался с трудом, в том числе и самим русским.

«Русский, польский, сербско-хорватский…»

Если же говорить шире, то русский язык долгое время был для меня буквально вторым языком – и в личном общении, и в работе. Я много на нем читал, говорил, мог свободно писать. Теперь нет такой надобности, хотя выступать по-прежнему приходится. И читать, конечно. В моем рабочем кабинете в Сейме немало книг, изданных в России, Украине, Белоруссии. Я читаю и по-белорусски, и по-украински, и на других славянских языках, потому что когда есть такая основа как свободный русский и польский языки, это дает возможность легко понимать и другие славянские языки, вплоть до сербско-хорватского, как его раньше называли.

Сегодня это два отдельных языка, а в прошлом его считали единым целым, и на нем издавались югославские газеты, которые были в советские времена совсем другого толка, нежели московская «Правда», наша литовская «Tiesa» или даже польские издания, отличавшиеся в ту пору большим свободомыслием.

Но я покупал еще и югославские газеты, которые появились в продаже как пресса так называемых социалистических стран сразу после польских октябрьских событий 1956 года. Я тогда учился на втором курсе и помню, как выходил пораньше из университетского общежития на горе .Тауро, шел к главному зданию университета мимо нынешнего президентского дворца, и успевал прочитать все газеты, которые тогда вывешивали на длинной-длинной стене, в том числе и польские. С тех пор я начал их регулярно читать. А вскоре, после потепления отношений с Югославией, пристрастился и к их газетам.

Приобрести их было непросто. Чтобы ограничить доступ, в Москве придумали эффектный ход: напрямую запретить эти издания было уже неудобно, тогда решили невероятно взвинтить на них цену: югославские центральные газеты «Борба» и «Политика», по сравнению с советскими, стоили не в десятки, а в сотни раз дороже.

И только тот, кто очень сильно в них был заинтересован, мог находить такие деньги на их приобретение. Но это все же стоило делать, т.к. информация и различные мнения в них были представлены намного шире, что для меня было насущной необходимостью, ведь я длительное время работал комментатором по международным вопросам на литовском телевидении. Но, конечно, первым «инакопишущим» и «инакомыслящим» источником были для многих в Литве, и для меня в том числе, польские газеты, с которыми я дружу с 1956 года, т.е. уже более полувека.

Возвращаясь к русскому, я скажу, что сегодня в информационном плане он стоит для меня на втором месте. Литература на польском, поступавшая к нам через магазин «Драугисте», переместилась на более дальний план, хотя пятьдесят лет именно Польша через свои переводы оперативно знакомила нас с западной литературой, западнымаи авторами и западной прогрессивной мыслью. Научиться уму-разуму можно было по-настоящему, только владея польским. Так этот язык у меня и остался среди основных и любимых (во всяком случае, телевизор в кабинете многолетнего спикера литовского парламента почти постоянно настроен на один из польских каналов – Т.Я.), хотя литературу на польском я читаю уже в другой пропорции.

Сегодня я читаю и на славянских языках, и по-английски, и по-немецки. Вот посмотрите на полку: тут и украинские, и чешские эниклопедии, справочники на польском, немецком, английском, которые я стараюсь обновлять ежегодно.

- Изменилась ли для Вас значимость русского языка в пост-советсткое время? Ведь в поздние перестроечные годы и в начале 90-х появился сразу огромный пласт доселе запрещенной русской художественной, исторической, научной литературы.

- Да, да, конечно! Тогда мы взахлеб читали то, о чем раньше только слышали или урывками, с риском для жизни или карьеры, читали из-под полы. Многое читали. И сейчас кое-что появляется – открываются архивы, например. Но теперь мы уже и сами с усами, как говорится. И по-литовски выходит столько интереснейших и нужных книг, что только успевай читать. Наши издатели активно переводят и западную литературу, и восточную, но большая ориентация идет, конечно, на западные страны, западные языки, западную литературу. И российским книгам в таком случае приходится вступать в жесткую конкуренцию. Хотя среди моих личных книг русских, по-прежнему, много.

«Аллергия на русский проходит…»

- В связи с тем, что к Вам, господин Чесловас, русский язык все-таки пришел не навязанным извне, а усвоенным от добрых соседей..

- Да, да, несомненно.

- …каким Вам видятся сегодня перспективы русского языка в Литве? И есть ли они вообще, эти перспективы?

- Конечно, есть! Пока в нашей стране живут русские, есть и применение русскому языку. Конечно, его ареал сужается в связи с тем, что уменьшается количество говорящих на нем, но он есть и он будет, пока будет эта потребность. С другой стороны, полагаю, что аллергия на русский язык у части нашего народа, прежде всего, тех наших людей, для которых с русским языком и словом были связаны многие неприятности, даже кровь и трагедии, вызванные оккупацией и аннексией, в определенной степени проходит. Большинство на это смотрит теперь трезво и спокойно: оценивая, что было плохо, не перенося это на великую русскую культуру и литературу, которая может многое нам дать. Поэтому и русские книги у нас издаются, и продаются повсеместно книги из самой России.

- Что продаются – согласна, но практически – увы! — не издаются.

- Я имею в виду книги, переведенные с русского на литовский. Да, кстати, а учебники на русском – ведь их в Литве издается немало!

- Учебники – отдельный разговор. Совсем не обязательно учебник по русскому языку за большие деньги создавать и издавать, скажем, в Шяуляйском педуниверситете, когда бесплатно и в нужном количестве его можно получить из России, которая не раз предлагала это сделать. Ведь культурная метрополия местных русских находится не где-то в далекой Австралии, а буквально под боком у Литвы. Однако мы сами пока не готовы принять такого рода жесты доброй воли.

- Это другое дело.

- Согласна, другое. А на уровне обычных, человеческих контактов в Литве, действительно сегодня нет никаких языковых конфликтов, стремительно нарастает тяга и к изучению русского как второго иностранного – его уже выбирают 79% учащихся литовских и польских школ Литвы.

- Конечно, ведь русский – один из официальных языков ООН, один из великих языков мира! Я же говорил: аллергия проходит.

… но осадок все же остается

- Аллергия — если она была — проходит у рядовых граждан, но, как видно, не у тех, кто сидит наверху и, как ему представляется, управляет некими процессами. На днях мы с горечью узнали, что ежедневные десять минут новостей по-русски больше не будут выходить на 1 канале Национального телевидения. Это все-таки не частный канал, а общественный транслятор, и русские Литвы, между прочим, такие же исправные налогоплательщики, как и все остальные ее граждане. И все же, на мой взгляд, эти новости были больше рассчитаны даже не на местных русских, которые за эти годы – о чем красноречиво свидетельствует статистика – уже достаточно освоили государственный язык, чтобы понять новости на литовском, а на тех иностранцев, бизнесменов, потенциальных инвесторов, которые еще только осваиваются в нашем экономическом и социальном пространстве. Выходит, Литва добровольно отказывается транслировать саму себя, свои замыслы, победы и промахи на таком большом языке как русский.

С чем это связано, как Вам кажется?

- Трудно сказать. Я в последние дни не встречался с руководством Национального телевидения и радио, но не сомневаюсь, что этот вопрос поднимет кто-то, когда в сентябре начнется очередная сессия парламента. И об этом можно будет говорить. Но пока никто особого шума не поднимает. Видимо, есть так, как Вы говорите, т.е. многие люди и раньше понимали, а теперь тем более понимают по-литовски. Кто хочет знать литовские дела — слушает новости по-литовски, они выходят чаще и в более широком формате. А если бы было большое желание, и многие люди смотрели бы новости по-русски, они не исчезли бы из эфира. Ведь главный аргумент их закрытия – низкий рейтинг.

- Которому весьма поспособствовал тот факт, что именно русские новости столько раз передвигали по эфирной сетке, пока они не оказались на отметке 17.30 вечера, когда большинство людей возвращается с работы и при всем желании не может их увидеть.

Но, повторюсь, меньше всего я имею в виду то оскорбление, которое сейчас нанесено Национальным телевидением местным русским. В конце концов они давно привыкли к тому, что в стране нет ни одного полноценного, общедоступного и оперативного новостного портала на русском языке, что на русский на регулярной основе не переводятся основные законы, даже электронный портал сейма недавно порадовал своих посетителей расширенной китайской версией, в то время как о русской и польской никто даже не говорит. Кажется, вопрос надо ставить иначе: почему наше государство так упорно не использует в своих целях русский язык, которым сегодня владеют почти 80% ее жителей? Почему не хочет донести на этом большом, мировом языке свою точку зрения на внешнеполитические и внутренние процессы, на спорные исторические аспекты, на собственные перспективы, в конце концов? Выходит, лучше китайский, только бы не русский или польский?

- Все-таки Китай – это миллиард с лишним населения, и сила этой страны растет. Надо же их как-то завлечь…(Собеседник иронично посмеивается -Т.Я.) А что касается русского, я не сомневаюсь, что его будет в Литве столько, сколько понадобится тем, для кого этот язык родной, и также для нужд самой страны. Если настанет такая необходимость, то и с точки зрения государства можно будет кое-что уточнить. Я не вижу тут проблем. Тем более, что аллергия действительно проходит.

- Дай-то Бог! Благодарю за беседу!

Татьяна Ясинская