Мир без России?


primakov Мир без России?


Евгений Примаков: к чему ведет политическая близорукость.

В издательстве «Российская газета» вышла в свет книга президента Торгово-промышленной палаты РФ, академика Евгения Примакова «Мир без России?».

Евгений Максимович известен во всем мире как ученый, политик и общественный деятель.

В разное время он был директором двух исследовательских центров Академии наук СССР — Института востоковедения и Института мировой экономики и международных отношений.

Руководил Службой внешней разведки, возглавлял министерство иностранных дел, был председателем Правительства РФ, депутатом Госдумы.

Используя богатый опыт, академик Примаков предлагает объективный, непредвзятый анализ места и роли России в современном мире.

В частности, в книге анализируются острые проблемы, разделяющие Россию и США, показано, в чем именно видится из Москвы агрессивность американской внешнеполитической стратегии, кто действительно является ее инициатором.

Какой же из всего этого можно сделать вывод?

В книге есть ответ и на этот вопрос. Внутренний курс, которым пошла Россия в ХХI веке, при всех своих сложностях и отдельных просчетах способствует ее высокому месту в мировой экономике и международных отношениях.

Вместе с тем в книге есть и ряд критических замечаний в адрес российской практики.

Также подробно рассмотрены проблемы однополярности и многополярности в мире после окончания «холодной войны», возможности нового идеологического раздела мира, дается критический анализ практики «экспорта демократии».

Особое внимание уделено вопросам, связанным с распространением международного терроризма, а также некоторым недавним конфликтам — обстановке в Ираке, Косово, «пятидневной войне» в Южной Осетии.

Анализируется ситуация, связанная с мировым финансовым, а теперь уже мировым экономическим кризисом. Но основной идеей книги автор считает обоснование реальности существования обширных полей объективно совпадающих интересов в образующемся многополярном мире.

_________________________________________________

«После окончания «холодной войны» на Западе, особенно в Соединенных Штатах, начал падать интерес к России как к одному из главных игроков на международной арене. Россия, конечно, не Советский Союз, который, несомненно, играл ведущую роль в мировой политике.

Сказывается и динамичное выдвижение Китая, которому, понятно, уделяется возрастающее внимание, но нередко за счет принижения значения «российского фактора».

Имеет место и невыгодное для России сравнение ее нынешнего вклада в мировую экономику с целым рядом других постиндустриальных стран.

Недооценке места и искажению роли России в современном мире, несомненно, способствует тот факт, что живы и еще активно действуют поколения людей, которые были либо вовлечены в конфронтацию западного мира с Советским Союзом, либо впечатлены ею.

Такой психологический фактор приводит к тому, что нынешние подозрения, а подчас и враждебные чувства в отношении России накладываются на оценки, сформировавшиеся во время «холодной войны». Это, кстати, происходит и в российском общественном мнении в отношении США и их европейских союзников.

Югоосетинский кризис августа 2008 года прибавил еще больше негативизма в США, на Западе в целом, в отношении России. Вместе с тем значительно поубавилось тех, кто считал, что можно игнорировать Россию, не считаться с ее интересами.

Один из американских экспертов по России, Майкл Спектер, обычно выступающий на страницах журнала «Нью-Йоркер», после событий в Южной Осетии писал, что закончился тот период, когда США относились к России как к Ямайке.

«Теперь придется воспринимать их как взрослых, у которых больше ядерных боеголовок, чем у кого-либо, кроме нас самих».

Неужели такое прозрение могло наступить только в связи с тем, что Россия оказалась вынужденной и, что не менее важно, готовой применить силу для защиты своих интересов?

Я убежден, что Россия далека от того, чтобы утверждать свое значение в мировых делах через конфронтацию с кем бы то ни было. Ошибаются те политики на Западе, которые исходят из такого видения.

Вместе с тем лишь политической близорукостью можно объяснить готовность списать Россию из числа великих держав, недооценивать ее потенциал, динамику, перспективы развития.

Даже после распада СССР Россия остается самой большой в мире по территории страной. В ее недрах — до 50 процентов всех извлекаемых природных ресурсов планеты. Россия обладает, несомненно, высоким интеллектуальным потенциалом. Наконец, по ядерному оружию и возможности его доставки Россия соизмерима с Соединенными Штатами. Уже все перечисленное говорит само за себя…

Европейские реалии

Вашингтон пошел на операцию в Ираке в одиночестве. Вернуть ситуацию управляемой Соединенными Штатами координации действий с трансатлантическими союзниками, как это было во время «холодной войны», стало лейтмотивом мер, предпринимаемых Вашингтоном после очевидной неудачи в Ираке.

Европа, наверное, в большей степени, чем какой-либо другой регион мира, была разочарована администрацией Буша. Германия и Франция, которые, без всякого сомнения, делают погоду в Западной Европе, в открытую выступили против американской оккупации Ирака. Это было бы еще полбеды для США.

Но к заявлению Герхарда Шредера и Жака Ширака, возглавлявших в то время эти две европейские страны, присоединился Владимир Путин. Как это ни звучит парадоксально, но Путин уговорил Шредера и Ширака смягчить антиамериканские формулировки в заявлении — он понимал бесплодность в конечном счете игры на противопоставлении Западной Европы Соединенным Штатам.

Куда важнее было совместными усилиями попытаться повлиять на политику США, ослабить влияние неоконсерваторов на президента Буша.

США и Западная Европа, разделенные Атлантическим океаном, тесно связаны между собой: исторически — европейцы открыли Америку, эмигранты из Европы создали костяк населения США; цивилизационно — их объединяет если не одна культура, то, во всяком случае, культурная близость; религиозной идентичностью — самые распространенные в США и Западной Европе религии католицизм и протестантство; во многом аналогичным отношением к демократическим ценностям.

Глобализация, транснационализация предпринимательской деятельности углубили экономические связи между этими двумя регионами, сделали их экономически взаимозависимыми в большей степени, чем любимые другие части нашей планеты.

Их близость была скреплена участием США во Второй мировой войне.

В эпоху «холодной войны» США держали ядерный зонт над Западной Европой. Она вошла в НАТО — военный союз, руководимый Соединенными Штатами.

Однако переход на многополярное мироустройство привел к сбою блоковой дисциплины.

Сказывались ли личные дружеские отношения между Путиным и Шредером или тяготение Ширака к русской культуре, которое, по мнению некоторых, сделало его прорусски настроенным? Все это имело место, но не было решающим. Практически все политические наблюдатели считали, что в американских интересах приход на смену Шредеру Меркель, а на место Ширака — Саркози. Многое действительно предвещало изменения в политике Германии и Франции.

Едва став канцлером, Меркель назвала высшим приоритетом немецкой внешней политики укрепление отношений с США. Саркози, едва став президентом, отправился «на отдых» в США. Конечно, стало очевидным стремление новых лидеров Германии и Франции выровнять отношения с Соединенными Штатами. Но означает ли возвращение этих двух европейских стран к жестокому соблюдению блоковой дисциплины времен «холодной войны»?

О том, пойдет ли Меркель в фарватере политики США, следовало судить не по степени ее сдержанности к Москве и даже не потому, что она критиковала в Самаре, где проходила встреча в верхах России и ЕС, запрет на демонстрацию, организованную Каспаровым. В этом она явно не походила на своего предшественника. Но настоящим критерием был ответ на вопрос: отступит ли новый канцлер от договоренности Путина со Шредером о строительстве газо провода по дну Балтийского моря? Она не отступила, несмотря на то что этот шаг мог расположить к ней администрацию Буша в максимальной степени.

Основным критерием политической ориентации президента Николя Саркози могло стать его отношение к полновесному возвращению Франции в военные структуры НАТО. Он вначале пообещал представить «полноценно атлантическую» Францию уже на саммите НАТО в 2009 году. Однако позже, перед тем как в порядке ротации он возглавил Европейский союз,

Саркози выступил в поддержку идеи создания чисто европейской военной структуры, которая хоть и будет иметь связи с НАТО, но останется автономной организацией ЕС. Саркози также является сторонником создания еврокорпуса, который призван заниматься и производством вооружений, и миротворческими операциями в пределах ЕС. Восторжествуют ли предложения Саркози, покажет время.

Но ведь идея общей валюты евро была не менее трудной для одобрения ЕС, но ее пробила Германия во время своего председательствования в союзе.

Отдельные голлистские черты все больше выпирают в поведении Саркози. Он добился успеха самостийно, без США, организовав конференцию средиземноморских государств. Конференция образовала Средиземноморский союз, возглавляемый президентом Франции Саркози и президентом Египта Мубараком, а не США.

Саркози стал играть заметную роль в политическом урегулировании на Ближнем Востоке, во многом разделил успех нормализации сирийско-ливанских отношений, начала сирийско-израильских переговоров. Саркози взял на себя роль посредника и сыграл эту положительную роль во время кризиса в отношениях между Россией и Грузией (об этом позже) в августе 2008 года. При этом министр иностранных дел Франции, участвовавший в посреднической миссии вместе с Саркози, прямо отвел возможность вовлечения в эту миссию США, так как «они являются стороной в конфликте».

И Саркози, и Меркель пошли против воли США добиться реального сближения Украины и Грузии с НАТО на саммите этой организации в Бухаресте весной 2008 года. Вне зависимости, как разовьются события в этом направлении, особая позиция Франции и Германии была продемонстрирована именно в тот момент, когда и Ющенко, и Саакашвили особенно нуждались в демонстрации общенатовской поддержки их стремления начать процесс присоединения к Североатлантическому союзу.

Навряд ли Вашингтон заинтересован в укреплении Европейского союза. Во всяком случае, итоги референдума в Ирландии против облегченного варианта Конституции ЕС не вызвали такого горького разочарования в Вашингтоне, как в Брюсселе.

Не думаю, что США импонирует и тот вариант, который вынашивает Саркози: если не состоится переголосование в Ирландии в пользу Конституции, то возможно создание ассоциации в ЕС из нескольких больших стран — Франции, Германии, а затем и других государств — основателей ЕЭС Голландии, Бельгии, Италии.

Возможно также и Австрии, Испании, Португалии. Президент Франции побывал в Лондоне, где ему была оказана торжественная встреча, но результаты переговоров не вызвали звуки фанфар. Можно смело утверждать, что оформление центра в ЕС из старых членов союза, да еще без активного участия в этом центре Великобритании, тем более не устраивает Соединенные Штаты.

Однако тенденция к такому разделению ЕС существует. Вспоминаю разговор с Гельмутом Шмидтом сразу после неудачной первой попытки провести Конституцию ЕС. Он увидел в этом результат быстрого расширения ЕС, что, по его словам, вызвало справедливое возражение старых членов Европейского союза. Шмидт не сомневался, что это приведет в конце концов к выделению в ЕС сравнительно небольшой группы государств, способных осуществить тесную интеграцию в военно-политической области.

После смены руководства в Париже и Берлине несколько ослабла франко-германская ось, но это не отразилось на отношениях каждой из ее составляющих частей с Россией. И Германия, и Франция, судя по всему, намерены и дальше развивать разветвленные экономические связи с нашей страной. И дело не только в экономике. Они не являются рьяными сторонниками создания системы американской ПРО в Восточной Европе.

Их позиции по Ирану, ближневосточному урегулированию отнюдь не идентичны американской.

Примечательна и позиция Италии. Напряженность в трансатлантических отношениях просматривалась во время посещения Италии вице-президентом США Д. Чейни в начале сентября 2008 года. Американская делегация, по свидетельству газеты «Файнэншл таймс», пыталась добиться поддер жки своей позиции по России в связи с кризисом в Южной Осетии, но премьер-министр С. Берлускони «…не произнес ни слова критики в адрес России».

Италия, которая с 1 января 2009 года председательствует в «большой восьмерке», дала понять, что намерена пригласить российского руководителя на саммит в Сардинии, Берлускони особо подчеркнул важность укрепления Совета НАТО — Россия, и эти слова были произнесены в то время, когда работа совета, как известно, была заблокирована США.

Многое зависит от перспективы заключения нового договора между Европейским союзом и Россией. Срок действия предыдущего договора — Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между Россией и ЕС — истек осенью 2007 года. Положение начало выравниваться, когда при несомненном давлении ведущих в Евросоюзе государств удалось преодолеть вето Польши на переговоры о новом соглашении (в ЕС действует консенсус при принятии такого рода решений).

Но новый период осложнений наступил после кризиса в российско-грузинских отношениях, вызванного массированной атакой грузинских сил против Южной Осетии. ЕС принял решение отложить переговоры, но не идти на экономические санкции против России, к чему подталкивали американские «ястребы». В конце концов восторжествовала точка зрения, что отношения между Российской Федерацией и Европейским союзом нужны как минимум двум сторонам.

Все эти события, сдвиги, тенденции происходят на фоне явного спада проамериканских настроений в Европе. Конечно, США могут быть уверенными, что Европейский союз никогда не перейдет на антиамериканские позиции. Но устраивает ли Вашингтон тот неоспоримый факт, что будет набирать силу тенденция самостоятельности Европейского союза?

Цели расширения НАТО

Задача восстановления блоковой дисциплины решается также через расширение НАТО. Во всяком случае, это, очевидно, одна из причин, лежащая в основе линии США на расширение Североатлантического союза. Новые члены этой организации гораздо послушнее, чем старые. Не думаю, что Вашингтону удалось бы, например, уговорить старых членов НАТО разместить на их территории американские военные базы для постоянного пребывания военнослужащих США.

Пока американские военнослужащие находились в этом своем качестве только на территории Германии, но она ратует за перевод их на территорию Польши.

Вновь принятые в НАТО страны не критикуют политику Соединенных Штатов в отношении Ближнего Востока. Критические голоса по поводу операции в Ираке, угроз в адрес Ирана раздаются, как правило, из Западной Европы.

А громы и молнии по поводу «российского вмешательства», угрожающего некоторым бывшим советским республикам или странам бывшего Варшавского договора, мечут Польша, Эстония, Литва, Латвия.

Можно считать, что США разбавили НАТО новыми членами для сохранения этой организации под своим руководством, ослабив тенденцию ее «европеизации» и облегчив ее использование за пределами Европы, на что делается ставка. Трудности выработки европейского единства во внешней и оборонной политике бывший федеральный канцлер Германии Герхард Шредер прямо связал с «интеграцией государств, недавно влившихся в ЕС».

Эту же мысль в отношении непосредственно НАТО подчеркнула госсекретарь К. Райс на заседании фонда «Наследие» в Вашингтоне в июне 2008 года. Отвечая на вопросы политологов, она сказала, что страны Восточной Европы и Балтии влили новую жизнь в НАТО и благодаря энергии, обретенной с помощью новых членов, Североатлантический альянс стал участвовать в военных операциях, простирающихся далеко за его первоначальную сферу ответственности, например в Афганистане.

НАТО, по ее словам, должна увеличивать число своих членов и продолжать играть эту глобальную роль.

Именно глобальную роль. Созданная как региональная организация с задачей обеспечения безопасности американских союзников в Европе после окончания «холодной войны» НАТО действует на основе совершенно иной философии и доктрины, осуществляя вооруженные действия далеко за пределами европейского континента.

Часть операций проводится на основании статьи 53 Устава ООН, которая гласит: «Совет Безопасности использует, где это уместно, также региональные соглашения или органы для принудительных действий под его руководством». Вместе с тем в статье 53 подчеркивается, что «никакие принудительные действия не предпринимаются в силу региональных соглашений или региональными органами, без полномочий от Совета Безопасности».

Однако у НАТО уже есть опыт применения военной силы и в обход ООН — бомбардировки Югославии.

Убыстрение процесса расширения НАТО, включение в эту организацию новых членов оборачивается расширением поля для базирования американских вооруженных сил.

Свеж в памяти дипломатический марафон, который мне и моим коллегам пришлось пройти на пути к Основополагающему акту, подписанному в Париже в 1997 году. Понимая, что предотвратить расширение НАТО не удастся, был выбран вариант, который позволил при сохранении нашего негативного отношения к этому процессу повести дело к сокращению для России его отрицательных военных последствий.

И действительно, после упорных переговоров удалось внести в Основополагающий акт положение о том, что на территории новых членов НАТО запрещается размещать ядерное оружие, складировать или строить сооружения для его складирования. Также была зафиксирована договоренность, согласно которой на территорию новых членов НАТО нельзя перебрасывать для постоянного базирования значительные вооруженные силы.

Под Основополагающим актом поставили свои подписи главы всех стран — членов НАТО и России. Однако не прошло и нескольких лет, как Вашингтон объявил о размещении на территории Румынии и Болгарии по 5 тысяч своих военнослужащих. Некоторые наши оппоненты заявляют, что 5 тысяч солдат и офицеров нельзя отнести к «значительным силам». Тогда непонятно, почему требуют вывода из Приднестровья 2 тысяч российских военнослужащих, направленных туда для охраны огромного оружейного арсенала?

В качестве потенциальных членов НАТО теперь рассматриваются не только европейские страны или те, которые расположены на грани Европы и Азии. Например, в Израиле создана правительственная комиссия, которая готовит рекомендации по присоединению к Североатлантическому союзу.

Известно, что израильское руководство давно прощупывало возможность членства в НАТО, но никогда раньше не признавалось в этом. В 1971 году по указанию советского руководства я конфиденциально встречался с премьер-министром Израиля Голдой Меир и министром обороны Моше Даяном. Они полностью отрицали свое намерение вступить в НАТО, но мы знали, что представители израильского руководства зондировали такую возможность на встречах в Вашингтоне.

Тогда США отказались от участия Израиля в НАТО, мотивируя свою позицию израильской вовлеченностью в конфликт с арабами. Но как пойдет дело сейчас, учитывая появление «иранской карты» и желание многих использовать ее в своей игре? Тем более что участие в конфликтах и отсутствие соглашений о границах с соседними государствами теперь не расценивается как непреодолимое препятствие для членства в НАТО.

Что касается американской политики на российском направлении, то процесс расширения НАТО призван не «сдержать» Россию, в чем нет никакой необходимости, но ослабить ее, сделать Россию более сговорчивой, когда дело касается ее национальных интересов.

Пойдя на безудержное расширение НАТО, США не посчитались с крайне негативным отношением России к приему в Североатлантический союз бывших республик Советского Союза. У нас не было письменной договоренности с Соединенными Штатами по этому поводу. Но, будучи министром иностранных дел России, я неоднократно говорил и Медлен Олбрайт, и Строубу Тэлботу, и другим своим американским коллегам, что прием в НАТО бывших советских республик для нас означает переход «красной черты».

В ответ я слышал: нет оснований предполагать, что это произойдет в близлежащий период. Но это произошло.

Госсекретарь США К. Райс не скрывает, что в нынешних условиях главными кандидатами на прием в НАТО считаются Украина и Грузия. Их втягивание в НАТО — недальновидная политика. Это не только антагонизирует отношения России с США и НАТО, но усилит антизападные, националистические настроения и соответствующие таким настроениям силы внутри страны.

Уже в преддверии сближения Украины с НАТО в России все громче звучат голоса, требующие не продлевать Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Россией и Украиной, срок которого истекает в апреле 2009 года. Согласно этому договору Россия фактически признала присоединение к Украине Крыма — подарок, который, ни с кем не посоветовавшись, преподнес Киеву Н.С. Хрущев.

Правда, тогда административные границы между советскими республиками не играли такой уж большой роли в глазах общественности, но теперь, когда они стали государственными границами, положение изменилось. В России немало тех, кто не согласен с передачей Украине Крыма. Еще больше тех, кто против отторжения от России города русской боевой славы, как его не без причины называют, Севастополя.

Число таких несогласных неизбежно прибавит присоединение Украины к НАТО. Я исключаю перспективу применения силы в российско-украинских отношениях. Но в случае присоединения Украины к НАТО неизбежно обострится вопрос с базированием в Севастополе российского Черноморского флота. Это тоже связано с договором.

Помню, будучи председателем правительства, я пришел на заседание Совета Федерации, где рассматривался вопрос о ратификации общего договора с Украиной. Наши сенаторы, и они были правы, не хотели ратифицировать его без ратификации украинским парламентом соглашения о Черноморском флоте.

А украинцы не хотели ратифицировать это соглашение без нашей ратификации Договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве. Тогда я предложил для выхода из ситуации принять закон о ратификации из двух пунктов.

Первый — ратифицировать. По второму произвести обмен ратификационными грамотами, лишь после того как парламентом Украины будет выпущен закон о ратификации соглашения о Черноморском флоте.

Выход был найден. Стоит ли забывать об этой связке?

И главное — в случае неизбежного при приеме Украины в Североатлантический союз дальнейшего обострения ее отношений с Россией готовы ли США и НАТО решительно взять сторону Киева против Москвы с риском отбросить Россию к периоду конфронтации с Западом? Неужели прием Украины в НАТО важнее того, чтобы избежать такой перспективы?

Включение Украины в НАТО вынудит Россию — это уже было сказано заместителем председателя правительства С.Б. Ивановым — отказаться от производства на ее территории комплектующих изделий для своей военной промышленности. Это неизбежно коснется и производства продукции двойного назначения.

С выпуском такой продукции связана значительная часть украинской промышленности. Это еще больше напряжет внутриполитическую обстановку, которая уже ныне характеризуется тем, что, как показывают опросы общественного мнения, большинство населения Украины не согласно с ее выступлением в НАТО. Повсюду слышны требования, обращенные к президенту Ющенко, провести по этому вопросу общенародный референдум, который если не будет сфальсифицирован, однозначно засвидетельствует победу противников вхождения Украины в Североатлантический союз.

Неужели все это проходит мимо внимания тех, кто так настойчиво потакает Ющенко в вопросе приема в НАТО даже в условиях угрозы раздела Украины на два лагеря, что далеко не укрепит и саму эту организацию.

Многоопытный Г. Киссинджер предложил формулу, которая поможет найти выход из создавшегося положения без потери лица тех, кто уверял Киев в поддержке желания украинского президента быть принятым в НАТО.

«Поскольку НАТО в принципе согласно принять Украину в свой состав, нет необходимости срочно ускорять практические действия в этом направлении», — это цитата из его статьи в газете «Вашингтон пост». Посмотрим, последуют ли совету Киссинджера те, кто делает политику в Вашингтоне.

С Грузией ситуация во многом аналогичная, хотя там состоялся референдум, во время которого большинство принявших в нем участие высказалось за вступление в НАТО. Но референдум был проведен в момент обострения российско-грузинских отношений, которые, уверен, не всегда будут враждебными. А вступление в НАТО, без сомнения, отодвинет это «не всегда» на очень долгий период, во время которого отношения между двумя государствами неизбежно еще больше обострятся.

Нынешнее грузинское руководство, возможно, надеется, что членство в НАТО обеспечит ему вооруженную поддержку в случае дальнейшего применения военной силы против Абхазии или Южной Осетии. Я абсолютно не верю в такое вооруженное вмешательство НАТО, которое может обернуться катастрофическими последствиями. В Брюсселе и, что еще важнее, в Вашингтоне это понимают».

Опубликовано в РГ 21 января 2009 г

Е.Примаков