ПОСЛЕ ПУШКИНА


valent ПОСЛЕ ПУШКИНА


ВАЛЕНТИН НЕПОМНЯЩИЙ:

«Гений почти всегда знает, чего стоит. И что все это — не его».

ОТ РЕДАКЦИИ САЙТА.

В газете «Культура» (№21)опубликовано интервью Валентина Семеновича Непомнящего — известного пушкиниста, доктора филилогии. Интервью большое по размеру и мы приводим только отдельные выдержки из него.

Дотошный читатель сможет познакомиться с ним на сайте газеты http://www.kulturagz.ru/

-»Праздником русской культуры назвал Дмитрий Лихачев 6 июня.

В этот день появился на свет Александр Сергеевич Пушкин — «один из неизвестнейших русских великих людей», как выразился Достоевский, подчеркивая несоизмеримость нашего знания Пушкина

с истинным масштабом этого явления для России. «Наше все», «представитель всего нашего душевного особенного», — сказал о нем Аполлон Григорьев. И то, и другое сейчас не очень понятно и часто употребляется с иронией.

Мы, сегодняшние, Пушкина плохо знаем,

он же нас видит насквозь.

Прочтите «Бориса Годунова», «Скупого рыцаря», «Пиковую даму», «Медного всадника» или «Пир во время чумы» — все про нас и про наше время. Так считает известный пушкинист, доктор филологии Валентин НЕПОМНЯЩИЙ, назвавший Пушкина «зеркалом, обращенным в будущее».

-» Сейчас над миром нависает новая «мировая революция» — глобализация. Ее идеологи предполагают ввести для всех одну систему ценностей, единый, называемый «демократией», стандарт, упразднив исторические различия человечества — национальные, культурные, цивилизационные.

Я намеренно огрубляю. Но замена многообразия единообразием означает замену бытия небытием. В этих условиях перед Россией стоит жизненная (или, если угодно, смертельная) проблема самоидентификации: кто мы? зачем пришли на эту землю? каковы наши истоки, идеалы? И здесь без Пушкина не обойдешься.

Потому что Пушкин — некий символ национального самосознания, нашего отличия от иных народов. И знание его должно быть не то, которому учат комментаторы, а сердечное: с пониманием и чувствованием его мыслей и гениального прозрения.

Мы должны ощутить высоту его полета, его представления о красоте и неприглядности, силе и слабостях человека. Ведь у нас двойственное самосознание: то говорим, что Россия великая и ей уготована какая-то особая роль, то потешаемся над собственной «лапотностью», считая себя «хуже всех», а вот «у них там», мол, цивилизация».

-»Дмитрий Сергеевич Лихачев писал, что во времена Древней Руси сложились человеческие идеалы такой высоты, которая на практике была почти недоступна, но они оставались непререкаемыми. Это заставляло человека быть требовательным к себе, если не в поступках, то хотя бы в глубинах совести, там, где таится потребность в покаянии, которая, кстати, необычайно свойственна Пушкину.

Возьмите, к примеру, стихотворение «Воспоминание» («Когда для смертного умолкнет шумный день»). Несколько лет назад в ежегоднике ИМЛИ РАН «Московский пушкинист» вышла статья филолога Анны Анненковой «Пушкин в простонародном сознании», где собран любопытнейший материал конца ХIХ — первой половины ХХ века.

Вот какие бытовали сведения о Пушкине: оказывается, он вовсе не на дуэли погиб, а умер в тюрьме, в цепях, за то, что хотел освободить крестьян от крепостного права. По другой версии, царь любил советоваться с Пушкиным и почти во всем его слушался. В некоторых преданиях Пушкин то ли колдун, то ли чудотворец. Он и святой, и леший, живет в лесу, откуда иногда выходит и поет людям свои чудесные напевы.

Ну, скажите, мыслимо ли в западных культурах такое отношение к национальному гению? Поэтому, но не только поэтому, я и утверждаю, что Пушкин всюду стоит особняком. Подобно тому, как Россия, по словам Чаадаева, словно бы «не входит в состав человечества», ибо призвана дать миру «какой-то важный урок».


puchkin ПОСЛЕ ПУШКИНА


-»Тютчев сказал: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить…» Пушкин — это Россия, выраженная в слове. Это и точка отсчета, и ориентир. Помните гоголевское: «Пушкин — это русский человек в его развитии…»? В его наследии культурная квинтэссенция нашей системы ценностей, нашей национальной сути.

Ибо не экономические, политические и прочие успехи определяют «самостоянье» (пушкинский неологизм!) нации и народа, но его культура, а Пушкин и есть у нас ее центр. Потеря этого центра будет знаком потери нами себя, знаком не «развития», а деградации».

-»Россия перестанет быть собой (о чем мечтают сторонники того, что нам надо «менять менталитет»), если всерьез усвоит принцип «бери от жизни все» и примет главенство материального над идеальным.

Чрезмерное богатство было на Руси всегда под некоторым подозрением: «От трудов праведных не наживешь палат каменных». В этом взгляде отразились и достоинства, и пороки русского человека. Но важно, что праведность и честность ставятся выше материального благополучия».

-»Раньше было понятие «дело» (заводчика, фабриканта, купца), то есть делание, создание, созидание, чего-то нужного окружающим. Сейчас говорят: «бизнес». Это нечто совсем другое. Суть этой занятости — деньги. А цель — не создание чего-то, что для нашего человека всегда было привлекательным, а получение прибыли, извлечение выгоды, что никогда на первом месте у нас не стояло.

В сущности, русский человек самый внутренне свободный. Отсюда глубина, широта и неожиданно парадоксальные повороты мысли и в науке, и в искусстве. «Широк человек…» — говорит Митя Карамазов. И это, правда, широк до крайностей. Потому российские мозги столь востребованы в мире.

Их природа не биологическая, не этническая (покойный академик Б.В.Раушенбах — русский немец, занимаясь космосом и космической техникой, пришел к пониманию сущности иконы), а культурная и гуманитарная. Наш интеллект не техничен, а гуманитарен.

Все великие ученые читали и знали русскую литературу, дающую благодатную пищу разуму. Но если государство не будет заботиться о развитии и возвышении нашей культуры, то и с «русскими мозгами» придется распрощаться».

-»…Большинство творческих людей не очень-то умеют отстаивать и защищать свое дело на громких общественных действиях. Неловко им, на это их не хватает. Да и что у них в арсенале? Слово. А ему противостоит что? Деньги!

Которые впору назвать оружием массового уничтожения всего, что не приносит много денег. Когда я слышу, что против России существует заговор, то соглашаюсь. Но вижу его не в том, что собрались некие злодеи и говорят: «Давайте, мол, уничтожим Россию».

Нет, это заговор не лиц или каких-то групп, а определенных типов сознания и интересов, удовлетворять которые Россия мешает своим душевным и духовным строем, своим неудобным им существованием. И тут не злоба, не ненависть, тут чистая прагматика».

-»А цель прагматиков — завалить нас «глянцем», тем, что пишется левой ногой, скандальными фильмами и спектаклями, ужаснуть, эпатировать, пощекотать нервы. Невольно приходит на ум план Йозефа Геббельса: в покоренных странах не допускать развития высокой культуры, разрешать только развлекательную…»

-»Я знаю многих зарубежных руссистов, которые хорошо знакомы с ним по частностям, целое же схватить не могут.

- Не поддается он и режиссерам: достойных фильмов, инсценировок нет ни о нем, ни по его произведениям.

- Это ведь тоже «непереводимость» в другой язык. Когда-то давно довелось увидеть в Малом театре пьесу Константина Паустовского «Наш современник». Играл замечательный Михаил Иванович Царев. Это было ужасно: «советский» Пушкин.

Бывали и милые вещи. В 40-х годах вышел фильм Арнштама «Глинка» с Борисом Чирковым, где Пушкина сыграл неподражаемый Петр Алейников (смелый выбор!), но роль крошечная, лишь набросок. Хорошо запомнил ленинградского актера Дмитрия Баркова (Пушкин), его встречу с Кюхельбекером (Сергей Юрский) в телеспектакле «Кюхля», поставленном по роману Тынянова Александром Белинским в 60-е годы.

Но было и одно чудо. Родилось и погибло. Пушкин в исполнении Ролана Быкова в пьесе Зорина «Медная бабушка», ставил ее на рубеже 70-х годов во МХАТе режиссер-стажер Михаил Козаков. Меня вместе с несколькими пушкинистами позвали на прогон, и то, что я увидел и испытал, описать невозможно: это был живой Пушкин, настоящий гений.

Но «великим старикам» — Алле Тарасовой, Ангелине Степановой, Станицыну, Массальскому — такая «не мхатовская» манера игры Ролана не понравилась; главное же, как они сказали, «он слишком мал и некрасив, Пушкина должен играть Олег Стриженов». А кто-то добавил: «Вася Лановой должен играть». Когда же я попытался что-то возражать, Станицын с Массальским встали и со словами «нас здесь учат» покинули фойе театра, где все это происходило.

А чиновнику из главка показалось еще, что в пьесе Зорина есть намеки на тяжелое положение советского писателя. Вскоре спектакль показали Фурцевой, и на этом его история закончилась, и это было преступление, а для Ролана Быкова трагедия жизни. Осталась лишь его фотография в гриме.

- Кто-то верно подметил, что вы рассказываете о Пушкине так, будто только что беседовали с ним в гостиной за чашкой кофе. Через год Александру Сергеевичу — 210 лет. Вы готовитесь?

- Надо бы сесть и дописать книгу о «Евгении Онегине», пока написал лишь про две главы, а их, как известно, восемь. Я считаю «Онегина» первым русским проблемным романом, в центре которого коренная проблема человеческой мысли — вопрос «Что такое человек?», поставленный на очень простом фабульном материале.

В 18-серийном телецикле, показанном на «Культуре», я попытался изложить некоторые соображения об этом. Но ТВ есть ТВ, «формат» там — священное понятие. Поэтому буду стараться писать мою главную книгу. Только времени бы хватило. Мне ведь в следующем году будет уже 75…»

Т.Ковалева