ЧТО ИЩЕТ ОН В ДЕРЕВНЕ РУССКОЙ?


garrig ЧТО ИЩЕТ ОН В ДЕРЕВНЕ РУССКОЙ?


Шукшина у нас шибко любят, хоть и странною любовью. Сперва светило латышского театра Алвис Херманис поехал в Москву и там поставил всех потрясший спектакль «Рассказы Шукшина».

Но с Херманисом все более менее ясно. Он ведь прямо заявил, что деревня – единственный схрон народной и культурной идентичности. Национальная культура сохраняется, считает он, только в деревне. И человек, живущий там, есть человечище с большой буквы.

Семен Лосев наоборот приехал из своего российского далека в Ригу и поставил пять рассказов Шукшина в Театре Общества свободных актеров (ОСА-ред.). Тоже выбрав при этом исключительно деревенские рассказы. Спектакль называется «Приезжие».

Скажу сразу, отправившись смотреть спектакль, я ожидал чего-то совсем другого. Я высоко ценю городские рассказы Шукшина, так как считаю, что «феномен приезжих»,- в чем и заключается, можно сказать, открытие Шукшина,- показан именно в них.

Иначе говоря, описав сближение села с городом, а конкретно – экспансию деревни в городскую среду, писатель художественно зафиксировал социальный механизм рождения городского хама. И я глубоко убежден, что все нынешние бедствия России, начиная с крушение советского строя и вплоть до кризиса русской культуры, произошли по одной простой причине — переселения деревни в город.

Херманис если и прав, то лишь относительно латышей. Латвия – страна народной культуры, корни ее и позитивный концентрат – в латышской деревне. Только все равно все наши местные городские беды, я считаю, тоже происходят от того, что эта деревенская культура непрерывно переносится в нашу столичную жизнь, медленно и методично ее разрушая.

С Россией история примерно та же, только там положение страшнее. Дело в том, что русская культура по природе своей и характеру – это культура городская. Приезжая деревенская публика, аппассионарная и наглая, наводняя крупные российские города, производит там эффект уже не медленного, а взрывоподобного разрушения высокоразвитой и посему уязвимой городской культуры.

Сливаясь с ней в ядовитом симбиозе, она, как раковые метастазы, пожирает здоровые клетки русской культуры и, как террористки джихада, взрывает устоявшийся городской уклад.

Семен Лосев, очевидно, как и Херманис, думает по-другому. Мне кажется, он склонен идеализировать русскую деревню. Правда, в отличие от Херманиса, Лосев воспринимает Шукшина немного иначе.

Не народная культура в целом как таковая привлекает его в шукшинских рассказах, а ее нравственная составляющая. Лосев, судя по всему, полагает, что русская деревня в отличие от города сохранила моральную чистоту и человечность в отношениях между людьми.

Только в его «Приезжих» все как будто получилось наоборот. Впрочем, возможно, я не прав. Может, Лосев как раз и хотел показать, как невысокий уровень все тех же моральных устоев и элементарное житейское бескультурье приводят деревню к разрухе и разорению? Или гротеск, почти переходящий в сатиру, в этом спектакле мне только почудился? И унылый трагизм тоже, из которого деревенскому человеку немыслимо вырваться?

Но скорей всего лосевские «Приезжие» являют собой третий случай, когда талантливая работа сочетает в себе одновременно все стороны жизни, и, как магический кристалл, с каждым поворотом иначе играет своими смыслами.

Спектакль, действительно, сделан добротно, поэтому, рассматривая его так и этак, обнаруживаешь все новые и неожиданные пропорции и смысловые ходы. ОСА этим спектаклем как будто пошла во банк. Бросив на него все силы — труппа театра в этом спектакле занята в полном составе — ОСА создала на крохотной сцене малого зала некое подобие волшебного терема, в котором действие происходит на самых разных уровнях.

Разве что только из печи не выскакивает вполне ожидаемый сельский дед Щукарь. А так деревенский социум шукшинских рассказов представлен здесь достаточно полно и выразительно.


shukshin ЧТО ИЩЕТ ОН В ДЕРЕВНЕ РУССКОЙ?


Каждая роль сделана настолько изобретательно и своеобразно, что нынешний зритель, несмотря на то, что деревенская проза Шукшина для него сегодня совершенно не актуальна, смотрит «Приезжих» с любопытством.

Правда, есть во всем этом еще один нюанс, заставляющий нас напрячься. Наверное, он характерен молодежному театру Общества свободных актеров в целом. Театр этот интересен прежде всего своей демонстративной архаикой. Если, скажем, херманисовский Новый рижский берет эпатажем, и эпатирует зрителя чаще всего нелицеприятной стороной жизни, то ОСА все делает наоборот. Ее спектакли подчеркнуто и даже демонстративно нравственны, добры и красивы своей внутренней чистотой. Желанием сиять чистым светом.

«Приезжие» нас удивляют полным отсутствием влияния современного авангарда. Семен Лосев остается верен своим прежним эстетическим установкам. Драматургия не терпит модернизации. Ставить надо так, как написано, сообразно авторскому замыслу и авторским представлениям о жизни. При этом мастерство для него – актерское и режиссерское – состоит в простой вещи.

Надо суметь поставить спектакль так, чтобы независимо от фактуры и использованных средств выражения, он пронзал зрителя до глубины души. И поражал не меньше, а то и сильней современного авангарда.

Задача не такая уж простая. Особенно сегодня, когда зрителя проще оглушить каким-нибудь незамысловатым хуком.

Но ОСЕ нравится решать такие задачи и они у нее неплохо получаются.

Гарри Гайлит

СПРАВКА

Гайлит Гарри Александрович родился в Риге в 1941 году.

Литературный и театральный критик. Член Союза писателей и Союза театральных деятелей Латвии, Союза российских писателей.

В 1966 закончил филологический факультет ЛГУ.

Работал библиографом в Научной библиотеке ЛГУ (1966-1972) и в Национальной библиотеке (1974-1997), переводчиком в газете «Советская Латвия» (1972-1974) и театральным обозревателем в газете «Бизнес&Балтия» (1997-1998). Переводил латышскую прозу. В 1988 году вышел сборник критических статей «Полет пчелы, сон и пробуждение».

Впервые опубликовался в 1958 году в газете «Советская молодежь». Затем печатался в газетах «Бизнес&Балтия», «Вести Сегодня», «Диена», «Literatura un Maкsla», «МК-Латвия», «Неделя Юрмалы», «Панорама Латвии», «Ракурс», «Республика», «Ригас балсс» «Советская Латвия», «Советская молодежь», «Суббота», «Телеграф», «Час», «Юрмала».

В журналах: «Альманах Гуманитарного Семинара», «Бизнес.lv», «Даугава», «Дружба народов», «Ева», «Karogs», «Лукоморье», «Москва», «Патрон», «Рижский альманах», «Родник».

Г.Гайлит