Русские балтийцы колеблются…

Русские балтийцы колеблются

между Европой и Россией

В минувшем апреле Европа была шокирована тем, что спокойная жизнь улиц столицы Эстонии Таллина была нарушена сносом памятника времён советской эпохи, расположенного в центре города.


kompromat Русские балтийцы колеблются...
Вскоре после этих «бронзовых бунтов» в одной популярной эстонской газете Ээсти Пяевалехт появилась статья, освещающая ситуацию. Её задачей было объяснить широкой эстонской публике, кто такие «эстонские русские» и почему они реагируют со злобой и беспокойством на перенос монумента.

Хотя статья была опубликована за подписью двух авторов – Aнны Oршанской и Елены Григорьевой (профессор университета в Тарту) – она задумывалась, как коллективный проект. Эстония это одно из самых информатизированных европейских государств, и русскоязычные блоггеры со всей страны слали свои мысли авторам.

Основной идеей статьи была попытка доказать, что в Эстонии русские культурно и лингвистически на самом деле являются местными и совершенно не связаны с российским государством.

“Большой ошибкой эстонского и русского обществ было путать нас – русских в Эстонии с русскими в России (россиянами)», — писали авторы. Мы слышим буквально с обеих сторон: «Вас притесняют? Вам тут не нравится? Отправляйтесь в Россию!» Но большинство русских в Эстонии чувствуют себя в России неуместными. Мы не россияне. Мы другие…Наши проблемы не связаны с проблемами в России.

Ощущение различия витало в воздухе Балтики уже давно. В 2006 году молодой писатель Игорь Kотюх в своём эссе «Новая нация – Эстонские русские» вспоминает встречу студентов в городе Силламяэ. «Я спросил студентов: «Как вы думаете – мы такие же, как русские в России, или мы другие?» — Напряжённая тишина повисла в зале, а затем я услышал кое-что необычное. Студенты, не знавшие до этого друг друга, не сговариваясь, в один голос ответили: «Мы — другие…»

Уже в 1994 году литовско-российский социолог описал наше общество как «симбиоз со своей собственной судьбой» В исследовании, предпринятом в 90-х гг. для колледжа Дармут, Дмитрий Фурман и Элла Задорожнюк отметили растущее чувство местной самобытности и заключили, что «постепенно возникает новая группа людей – «Евро-россияне», способные жить и развиваться по европейским правилам и стандартам».

Учёный политолог Роберт Сандерс в 2005 году в статье, освещающей, в основном, роль Латвии во внешней политике России, предположил, что «русско-балтийский разрыв в самоопределении людей – пока Балтийские русские продолжают верить, что тесно связаны с российскими русскими – есть ни что иное, как самообман, а на самом деле эти две общности видят их на историческом пути идущими порознь.


ss Русские балтийцы колеблются...

С принятием Эстонии, Латвии и Литвы в Евросоюз, он приобрёл в свой состав местное русскоязычное население, числом приблизительно 1.6 миллионов человек. Из-за спорных законов гражданства первых двух стран, много местных русских являются или не имеющими гражданства вообще или гражданами другой страны (обычно России). В Литве фактически все – литовские граждане..


prezident Русские балтийцы колеблются...

Аналогичная ситуация существует в соседней Калининградской области, которая имеет население около одного миллиона. Этот бывший кусок Пруссии — эксклав, отрезанный от остальной части Российской Федерации и теперь втиснутый между двумя государствами-членами ЕС: Литвой и Польшей. Оставаясь частью России, область, в силу своей изоляции и подобия населения русскоязычным обществам в государствах Балтики, является особенной.

Эти общества в основном появились после Второй Мировой войны, когда поселенцы со всего СССР были направлены в Балтийский регион как рабочеспособный пролетариат. В Калининграде они полностью заместили высланное немецкое население. Многие из них этнически не русские, но считаются русскоязычными, так как русский язык в Советском Союзе был языком межнационального общения.


kenig1 Русские балтийцы колеблются...

Хотя некоторые российские семьи в области, типа старых староверов на озере Пейпас, могут проследить свои балтийские корни на сотни лет назад, превалируют, главным образом, молодые общины. Но за десятилетия, мигранты породили новое поколение, более родственное балтийским странам, а советская база, воспитывающая этих людей, пропала. Как результат — новая стадия в формировании их самобытности, в котором «Европа» и как понятие, и как действительность, играет ведущую роль.

Метки различия

С одной стороны, балтийско-российская самобытность базируется на смешении культур. Примером может служить композитор Галина Григорьева, рождённая в Крыму, но живущая в Таллине, которая пишет музыку, подверженную влиянию как ортодоксальной церковной музыки, так и «святому минимализму» эстонского Арво Пярта. Более популярным примером может служить победительница Евровидения 2002 Мария Наумова, уроженка Риги, поющая свои песни, как на русском, так и на латышском.

Литературные коллективы Эстонии и Латвии объединили молодых авторов, которые практикуют своего рода культурный синтез, описывая на русском языке балтийские проблемы, иногда нарушая языковые барьеры, печатаясь и на русском и на их местных языках.

Кроме того, они также привлекают наследие нонконформистской русской интеллигенции, таких как учёного-семиотика Юрия Лотмана и романиста Сергея Довлатова, решивших, что Эстония – с её более, чем либеральной атмосферой — более безопасной и свободной, нежели в советское время.

И русский язык, который они используют, также видоизменяется.

В своей статье, Григорьева и Oршанская утверждают: “наш язык — русский язык, но он не совпадает с языком нашего «большого соседа», иногда они говорят вещи, кажущиеся абсолютно дикими нам.”

К тому же, это не объединенный диалект, так как русский язык входит ежедневно в контакт с тремя другими официальными языками в регионе.

В Литве, например, лингвист Наталья Авина, описала местный диалект русского языка, заметно приправленный литовскими словами и выражениями. Исследование Авиной показывает, что литовский язык начинает воздействовать даже на фонетическом уровне, что подразумевает все более и более высокую степень влияния.

Несмотря на напряженные межэтнические отношения в этих странах, балтийские русские выделяются высокими показателями по меркам местных культур — тенденция, ведущая к советским временам. Исследование колледжа Дармута показывает, что они (русские) связывают эти культуры с эффективностью, чистотой и другими ценностями, которые они считают типично «европейскими».

Такой образ жизни сказался и на них самих.

Писатель Валентин Эскизов, работавший дипломатом в Вильнюсе и хорошо знавший образ жизни русского в Литве, заявляет, что балтийские русские “более рациональны” чем их коллеги в Российской Федерации и показывают “психологию мелкого собственника.”

По его мнению, они в большей степени будут верить правительству и социальным учреждениям и пользоваться их услугами, нежели люди в России. Их образ мышления он оценивает скорее как «близкий к центрально-европейскому. Однако, Эскизов подчеркивает, что его наблюдения применимы, главным образом, к Литве, в которой нет проблем с гражданством, как это происходит в двух других странах.

Ученый-политолог Сондерс назвал «глобалистическими» особенно примечательные русские тенденции, межнациональные в своих симпатиях, быстрые в достижении целей современного бизнеса и технологии и вообще космополитическими.

«Изменчивая природа мировой экономики открывает двери для русских глобалистов с такой же скоростью, с которой национализация Латвии их закрывает», — сказал он.

“Из-за различия в правах и возможностях (между русскими и латышами), сформировалась сложная ситуация там, где российские люди вошли в предпринимательство,” сказал Андрей Кармин, бизнесмен и лидер русской общины в Риге. В то время как государственные структуры — во власти этнических латышей, “существенный часть латвийского бизнеса — фактически русская.”

Эта ситуация началась вскоре после того, как Латвия восстановила свою независимость в 1991. Пять лет спустя, путеводитель по стране отметил, что только девять процентов членов парламента имели нелатвийские имена, в то время как в деловых кругах таковых было 30 процентов.

Тяга к глобализму также продвигается интеграцией в Европу.

Фурман и Задорожнюк заметили, что уже с середина 1990-ых у молодых людей возникала тяга быть причисленными ни к России, ни к малой Родине, а к некоторому более широкому понятию — Европа, Они выразили желание сохранить русскую культурную самобытность вне России, в то же время «связывая её с некоторым генеральным европейским направлением» Возможность путешествовать, работать и учиться в Европе, раскрывшей свои границы, только укрепляет эту тенденцию.

Совсем рядом — Калининград показывает сходный, хотя более приглушенный, процесс европеизации. Явная поддержка идеи политического обособления от России не видна, но идеи неполитического обособления широко распространены.

Как сказал немецкий эксперт по данному региону Кристиан Вельманн из Университета Киля, «существующая идея обособления это смесь социокультурных отношений, а не политическая программа, которую ведут действия и установки». У местных жителей есть чувство, что они, “более европейцы”, нежели другие русские. По словам Вельманна, “они постоянно обмениваются с неортодоксальными сторонниками, с некириллическими авторами, с нероссийскими привычками, образом жизни и культурой.” Молодые калининградцы более настроены посетить страны Европы, нежели «большую» Россию. Вельманн утверждает, однако, что формирование самобытности региона не закончено и может пойти по разным путям развития.

Мост между Россией и странами ЕС.

Не стоит отрицать, что население российской Балтики со своими советскими корнями и короткой историей очень раздроблено. Во-первых, оно зажато между тремя странами (если считать Калининградскую область, то четырьмя) Мнения по поводу ассимиляции, интеграции и наследия СССР широко варьируются. Однако все эти факторы не стирают печать обособленности.

Если течения придут к своим логическим финалам и свершится обособление Балтийской России, это будет иметь огромное политическое значение. С одной стороны, если большинство балтийских русских не выразят солидарности Российскому государству, это отнимет возможность у Кремля выражать мнение зарубежных «соотечественников».

Как выразились Дармутские исследователи, с одной стороны, «балтийские русские не возлагают особенных надежд на Россию». С другой стороны, у стран Балтии вызывает подозрения, что русские общины в них действуют под влиянием Москвы.

В связи с этим Григорьева и Оршанская сожалеют: «Грустно и смешно, что нас называют «пятая колонна» или «рука Кремля»…Мы не хотим ни дискриминации тут, ни благодарностей там…»

Влияние Европы распространяется всё шире: на бизнес, культуру, повседневную жизнь…

Фурман и Задорожнюк заключают, что естественная роль балтийских русских «стать переносчиками европейских целей и общественных навыков в Россию» На мой вопрос, могут ли балтийские русские «служить мостом» между Россией и Европой, Игорь Koтюх ответил: «Это их историческое предназначение и идеальная перспектива»

By Scott Spires

Special to Russia Profile

ОТ РЕДАКЦИИ САЙТА.

Эта статья созвучна и нашим представлениям о происходящих процессах среди русскоязычного населения в странах Балтии.

Мы выражаем благодарность молодому калининградцу Константину Груздеву за перевод статьи с английского на русский язык.

Скотт Спирс