Долгий путь к прозрению

«Это даже не пик кризиса на Украине, а начало, и дальше будет только хуже»

9.03.2015 Blyum.original 200x76 Долгий путь к прозрению

Ситуация на Украине только начинает ухудшаться, пик кризиса еще впереди, считает политический обозреватель Алексей Блюминов.

Он хорошо знаком читателям «ПолитНавигатора» по авторским колонкам. Сегодня Алексей рассказывает о том, почему разочаровался в Майдане, и как будет развиваться ситуация в Киеве далее. К слову, украинскую столицу он не так давно покинул, и теперь живет за границей.

*****

 «ПолитНавигатор»: Год назад вы поддерживали Майдан и свержение Януковича, а теперь стали резким критиком итогов революции. Почему?

Алексей Блюминов: Хочу внести ясность. «Поддержка Майдана» как комплекса неких транслировавшихся в массы лозунгов и идей (евроинтеграция, разрыв с Россией, возрождение бандеровского дискурса полувековой давности, либеральные рыночные реформы, которые обещали вожди Майдана) не равна поддержке Майдана как некоего движения по свержению Януковича. На тот момент мне как человеку левых взглядов не было никакого резона поддерживать Януковича и, тем более, вписываться в «антимайдан». То есть, на то, что некие люди валят несимпатичного мне Виктора Федоровича, я смотрел достаточно равнодушно и даже с некоторой долей симпатии.

То есть, если бы меня тогда спросили об этом, я бы, скорее, пожелал им успеха, нежели поражения. В любом случае, тогда я не видел в уходе Януковича ничего трагического ни для себя, ни для страны. Перед моими глазами был пережитый опыт Майдана-2004 и не было никаких оснований думать, что и в этот раз все будет как-то иначе. То есть, моделируя ситуацию наперед, я мыслил себе мягкий трансфер власти от одной элитной группировки к другой с последующей грызней между победителями (по типу Ющенко-Тимошенко) и новым реваншем Партии регионов, или того, во что она мутирует. То есть, в самой по себе возможной замене Януковича на Яценюка я тогда никакой катастрофы не видел.

Пережили Ющенко, думал я тогда, значит, и это переживем. И, более того, я полагал, что левым в таких условиях будет удобнее балансировать на противоречиях между слабой постмайдановской властью и закрепившихся в своих базовых областях регионалах . И я предлагал своим товарищам активно засвечиваться в протестах против Януковича, использовать тогдашнюю атмосферу для усиления своих позиций. Ведь в том, что Янукович уйдет, я не сомневался с первых же дней Майдана, когда большинство «антимайданщиков» верили в «хитрый план Януковича» и рисовали его триумфальную победу на выборах в 2015 году.. Никто из тех, с кем я общался, даже представить себе не мог, с какой скоростью развалится ПР, обезглавив, таким образом, политическое представительство востока Украины.

Наверное, в этом была ошибка моих тогдашних прогнозов. Еще одна ошибка состояла в том, что я недооценил деструктивности самого факта вооруженного неконституционного переворота 21 февраля. Ведь в 2004 году именно «третий тур» позволил уберечь страну от гражданской войны и соблюсти формальные легитимные процедуры передачи власти. Это также позволило сохраниться политической оппозиции и стало гарантией для последней, не позволило победителям закатать побежденных в асфальт.

Я и сейчас убежден, что если бы не «кидок» западных гарантов, давших отмашку оппозиции на силовое устранение Януковича от власти, у нас бы сейчас войны не было. Да, были бы экономические проблемы, грызня политиков, коррупция и тд, но никто ни в кого не стрелял бы. Потому что, согласитесь, если бы в декабре были проведены выборы, и Янукович проиграл (а он проиграл бы), но за него отдали свои голоса почти половина украинцев, то факт традиционной расколотости Украины был бы еще раз подтвержден эмпирически и следовательно, повлек за собой необходимость учета интересов этой второй половины общества и тех политиков, которые ее представляют.

На деле произошло совсем другое. Устранив Януковича силой и придя к власти без соблюдения процедуры ее передачи, майдановские политики дали карт-бланш своим боевикам на зачистку неугодных от имени «восставшего народа». Никакой второй половины Украины, с мнением которой нужно было считаться, тогда не было. А был только Майдан, претендовавший на то, что выражает мнение всего народа, и от имени всего народа расправляется с «недобитками старого режима». То, что произошло после 21 февраля — это настоящая трагедия, и я убежден что виновники должны быть наказаны. Не сейчас, так в будущем.

Фактически уже в середине марта 2014 года я начал все более резко критиковать происходящее в стране и указывать своим промайдановским френдам, что страна идет не туда. К сожалению, они тогда были захвачены эйфорией и вскоре стали воспевать начавшуюся войну. А для меня же это стало точкой бесповоротной переориентации в оценках происходящего.

«ПН»: Есть ли надежда на прекращение войны, какой выход вы видите?

Алексей Блюминов: К сожалению, то, как идет сейчас война, заставляет меня предполагать самый худший из вариантов. Это на годы. Как война Северного Судана с Южным. С самого начала протестов на юго-востоке была совершена не менее трагическая по последствиям ошибка. Протесты приняли сепаратистский характер и повестку. То есть, вместо того чтобы бороться за наведение конституционного порядка в Киеве и изганание узурпаторов власти, активисты на юго-востоке подняли тему отделения своих территорий от Украины. Такая постановка вопроса имела бы смысл только в случае гарантированного вслед за этим решения РФ о присоединении этих территорий. А без этого все выродилось в войну «как бы законной» киевской власти с сепаратистами. Войну, в которой максимум, на что могут рассчитывать сепаратисты, — это удержание своих территорий. Сменить власть в Киеве с лозунгами «Даешь ЛНР и ДНР!» нереально.

«ПН»: Но ведь сама Россия настаивает на сохранении Донецка и Луганска в составе Украины, и переформатировании республики. Что насчет этого сценария?

Алексей Блюминов: Это был бы оптимальный вариант, но вы же понимаете, что он нереализуем без отстранения от власти нынешнего режима в Киеве. Эти люди никогда добровольно не запустят процесс переучреждения Украины. Не для того их у власти поставили. Они — провайдеры совсем другого проекта — антироссийского и проамериканского. Вот, скажем, подписали соглашения в Минске. Я лично считаю что это максимум того, чего мог добиться Донбасс в рамках компромиссной логики. Это полномочия и права гораздо большие, чем у любого другого региона Украины и гораздо большие, чем те, которые когда-либо в своей истории имел Донбасс. Дай Бог этими полномочиями с умом распорядиться. Но! Вы же видите, что Киев не горит желанием выполнять то, под чем подписался? И механизмов, которые бы гарантировали соблюдение минских соглашений, нет. Значит что, опять война? Я же говорю, это в таком виде как сейчас, на годы.

Сейчас с ВСУ работают американские инструкторы. Полным ходом идет перефоорматирование украинской армии в милитаризированную структуру, классическую для армий стран третьего мира. Например, таких как Чад, Судан или Эфиопия. Такая армия, конечно, не устоит в прямой войне с российской армией, но вести боевые действия средней или малой интенсивности с сепаратистами сможет годами. А в рамках российской стратегии уклонения от прямого военного столкновения с Киевом (читай с США) это означает длительную войну на истощение.

«ПН»: Есть ли надежда, что экономический кризис что-то изменит в настроениях населения, поддерживающего сегодня действия власти?

Алексей Блюминов: Сама по себе экономика не приводит к смене ориентаций населения. Наоборот, чем дольше идет война, тем сильнее на пропагандистские усилия власти наслаивается личный семейный опыт сотен тысяч человек. У кого-то убили или покалечили на войне мужа или сына, кто-то был вынужден бежать с Донбасса на Украину и винит во всем «сепаров», кто-то имел «европейские» иллюзии и в их крахе винит «агрессию Путина», а не свою глупость и наивность. Так вот, по мере усугубления кризиса и бедности в массах будет все сильнее раздражение этой властью, и тут уже приход на место Порошенко или Яценюка радикальных националистов из военной среды — дело времени, а не принципа. Теоретически помочь быстро выиграть войну могла бы радикальная смена повестки. В первую очередь, идеологическое наполнение украинского противостояния. Но опять же, это живые люди. И если они борются за «Новороссию», то их не так то легко убедить воевать за новую Украину. Так что такая идеологическая работа — это тоже месяцы и даже годы.

Обычно войны заканчиваются либо в силу поражения одной из сторон, либо в силу разрешения вызвавших их противоречий, либо в силу каких-то событий в тылу, делающих идею продолжения войны непопулярной в массах настолько, что агитаторов «за войну» просто бьют и стаскивают с трибун, как это было в России в 1917 год

Пока что на Украине нет условий для реализации ни одного из этих вариантов.Война длится еще слишком мало, чтобы массы успели ее возненавидеть. Пока что повестка такова, что во всем виноваты предатели-политики и бездарные генералы, а воевать нужно лучше.Плюс вера в натовское чудо-оружие.

«ПН»: Что вы думаете по поводу заявления Луценко о возобновлении масштабной войны в мае?

Алексей Блюминов: Судя по тому, как все идет, война может возобновиться и раньше. Как я уже говорил, Киев и не думает выполнять Минские договоренности. А в республиках только и ждут, когда же Киев нарушит перемирие. Там господствует мнение что «ну вот сейчас Порошенко нарушит, а мы ему кааак вломим». То есть, патовая ситуация. Обе стороны ждут войны, ждут с радостью. И никто не думает о том, чтобы реально проводить в жизнь те реформы, о которых говорится в мирных протоколах. У меня сложилось впечатление, что и в Донецке, и в Луганске призывают Киев к диалогу без особой веры в то, что Киев на это откликнется. Так сказать, проформы ради. Обе стороны думают, что проблему удастся решить в ходе нового раунда боевых действий.

«ПН»: А что говорят ваши земляки? Каково сейчас положение в Луганске?

Алексей Блюминов: Все такое же неустойчивое. Денег нет. Только сейчас начались выплаты зарплат педагогам за октябрь прошлого года. Только сейчас начинаются шевеления по выплате пенсий за октябрь. Да, идет гумпомошь. Но там же три четверти это стройматериалы, ГСМ и тд. Никто же не думает, что, например, можно гумпомошью накормить полтора миллиона человек, живущих в ЛНР. Что касается настроений. Люди со страхом ждут войны, поскольку в текущей конфигурации фронта для них это означает возобновление обстрелов их домов. Но как изменится их отношение к продолжению войны, если линия фронта отодвинется на безопасное для городов расстояние, я прогнозировать не берусь.

Самое страшное — это то, что сохранение неопределенности в вопросе послевоенного статуса Донбасса консервирует его нынешние проблемы и не дает приступать к хоть какой-то осмысленной деятельности по созданию систем жизнеобеспечения. Регион не может вечно жить на гумпомоши. А, например, создание полноценной казначейской, финансово-банковской, валютной и прочих систем невозможно до той поры пока не ясно, останется ли Донбасс в составе Украины, или станет частью России, или вообще как. Понятно, что пока сохраняется надежда на то, чтобы дожать Киев в плане федерализации, торопить экономический и финансовый разрыв с Украиной не будут. Ведь ломать не строить.

«ПН»: Почему вы покинули Киев, собираетесь возвращаться туда или в Луганск?

Алексей Блюминов: Откровенно говоря, я не вижу никаких перспектив на Украине в обозримые годы. Тенденция такова, что нынешние проблемы — это даже не пик кризиса, а его начало, и дальше будет только хуже. И потом, даже если каким-то чудом прекратится война, и все нормализуется, многие годы уйдут на восстановление разрушенного, и те, кто еще год назад считал, сколько месяцев осталось до вступления в ЕС, сегодня уже мечтают о том, когда они смогут себе позволить то, что могли позволить в 2014 году. А в случае продолжения нынешней киевской политики, уже через год-два недостижимым покажется и уровень 2007 года. Десять лет уйдет только на то, чтобы достигнуть уровня последних лет правления Кучмы. Это «вырванные годы». Я же не готов тратить их на то, чтобы сидеть в Киеве в качестве свидетеля все более прогрессирующего «трындеца».

Но это только одна из причин. Есть и другая. Учитывая специфику моей профессии, мне в нынешней Украине с ее господствующей душащей атмосферой, черными списками и травлей инакомыслящих просто нет места. Донести свою позицию через украинские СМИ я уже не могу. Меня просто не приглашают на каналы, так как бояться проблем. Зарабатывать на жизнь материалами о том, что террористы обстреливают сами себя, я не хочу и не буду. А, учитывая «трепетное» отношение ко мне националистической киевской тусовки, я просто опасаюсь за свою жизнь. Мне, знаете ли, совсем не хочется однажды проснуться в следственном изоляторе СБУ по чьему-либо доносу. Или быть избитым «бдительными патриотами» прямо в центре Киева.

Вернуться в Луганск- это хорошо. И в перспективе я именно так и поступлю. Если конечно, будет закончена война. Потому что сидеть под обстрелами я тоже не жажду. Я не герой, я обычный мирный обыватель. Со своими убеждениями, но без готовности умирать за какие бы то ни было идеи.Бороться за свои убеждения я могу только так, как могу, — словом, пером, выступлениями. Но не с автоматом в руках. Че Гевары из меня не выйдет.

«ПН»: Есть ли кто-либо из киевских знакомых, кто бы поменял отношение к происходящему, как и вы?

9.03.2015 MajdanK original 200x76 Долгий путь к прозрению

Алексей Блюминов: Я таких не знаю. Есть немногочисленные примеры разочаровавшихся и излечившихся от первоначальной эйфории моих киевских знакомых, но они простые обыватели. Примеров изменения отношения к происходящему в среде журналистов или активистов я не знаю. По моему мнению, эта прослойка будет сохранять свои иллюзии до самого конца.

http://www.politnavigator.net/

_____________________________________________________

От редакции сайта. В дополнение к сказанному Алексеем Блюминовым предлагаем нашим читателям материал из трёх изданий о том, что происходит на Украине.

Поезд шел на войну

9.03.2015 poezdZH 600 default 200x133 Долгий путь к прозрению

Публикуем свидетельства пассажира поезда, идущего из Киева на юго-восток

Глазами очевидца 

Недавно вернулся из подконтрольного укровластям поселка на Луганщине. Ощущение войны, в отличие от сытого и вальяжного, пока лишь слегка напуганного Киева, чувствуется уже в вагоне поезда, идущего на восток.

Все разговоры случайных попутчиков неминуемо скатываются на тему «как сейчас на той стороне?» и «что происходило, когда был там в последний раз». Шепот, настороженные взгляды, напряженность в выборе слов и фраз. Спокойная отрешенность возвращающихся домой и жадный интерес едущих на Донбасс впервые после начала войны. Достаточно быстро соседи притираются и становятся откровенней.

Бойкая пенсионерка-»соцтуристка» возвращается после переоформления пенсии «вне зоны АТО», столичные гастарбайтеры едут домой на праздники, молоденькая пара волонтеров с жаждой помогать и наивной верой, что «все еще можно исправить, мы, простые люди, должны поверить друг другу, договориться, и снова все будет хорошо». Их вежливо слушают, даже соглашаются, но вздыхают и отводят взгляды. Горечь в улыбках, пепел в глазах. Обыденно-отчужденно, отчего особенно жутко: «Брата и невестку накрыло прямо в доме. Уже сорок дней было». И на вопрос: «Кто?» снова взгляд в пол: «Кто? А какая теперь разница?..»

Шевроны «Укроп»

Первое купе плацкарта занимают четыре укровоина, возвращающихся «з видпусткы в часть». Жидкая щетина на молодых щеках, громкая возбужденная речь, на камуфляже — шевроны «Укроп». У одного остатки «оселедца» посреди отрастающей шевелюры. Все изрядно навеселе, один уже спит на голой полке, поджав ноги в грязных берцах. Проводница: «Трое контрактников, один из добробатовцев. Им же едва по двадцать лет, спрашиваю: «Куда лезете?», в ответ: «А шо дома робыть?»

Садятся уже пьяные и не просыхают всю дорогу. Поначалу петушатся, потом плачут. Сердце болит за дураков, своего такого же отправила к тетке на Кубань, от беды подальше». Воины всю ночь гудят, носятся, гремя берцами, по спящему вагону. Несколько раз проходят линейные менты, пытаются их увещевать, но как-то робко, без нажима, даже панибратски.

Станция назначения, некогда тихая и захолустная, бурлит: привокзальные магазины открыты, несмотря на ранний час, в них тарятся камуфлированные мужики разного возраста и небритости, в глазах пестрит от нашивок. Возле тентованного «Урала» братаются с водителем солдаты, слезшие с нашего поезда, из кабины орет «Океан Эльзы» о том, что «нэ здасться без бою». У двух «скорых» поодаль суета, санитары выгружают тяжелые носилки, попутно матерясь с двумя офицерами.

Бывший машинный двор превращен в воинскую часть, в ангарах, судя по всему, казармы. Техника не помещается во дворе, прямо у дороги вдоль забора стоят БТРы, грузовики и легковушки гражданской наружности, небрежно маркированные белой краской. С удивлением замечаю, что маркировка военной техники такая же, как и на захваченной или сожженной «терорристическо-российской» на видео и фото из укроСМИ.

Кстати, об укроСМИ. Отношение к ним колеблется от равнодушно-презрительного до яростно-проклинающего. Дело в том, что, в отличие от остальной страны (да и ЛНР с ДНР, где отключены укроканалы), здесь вещают все украинские, а из-за близости границы даже на обычную антенну обеспечен хороший прием основных российских телеканалов. Поэтому у людей есть замечательная возможность сравнивать новости, которые транслируют обе страны, с рассказами беженцев, родственников и соседей, работающих «на той стороне».

В большинстве случаев укроСМИ проигрывают эту информационную войну. Очень распространенное мнение: «В какой-то момент просто лопнуло терпение наблюдать этот беспредел с экранов. Украинские журналисты приезжают, снимают и записывают одно, а потом в эфире дается картинка с противоположным комментарием. Мы-то знаем, что подбитая техника на самом деле не российская, что в отличии от сводок, где потери три человека, видим два реальных «Урала» с погибшими солдатами ВСУ у больницы. Что нет никаких колонн российской армии на нашей территории».

Элементы ландшафтного дизайна желто-голубой раскраски не столь разнообразны, как в столице. Здесь это в основном автобусные остановки и лавочки в общественных местах. На мой вопрос, когда здесь произошел взрыв увлечения патриотической живописью, следует ответ: «Да нет, это коммунальные службы делают. А началось все после референдума».

До и после референдума

Здесь очень многое делится на «до» и «после» референдума 11 мая. «Тогда голосовать вышли все. И пусть в Киеве утверждают, что никакого референдума не было, а цифры дутые, для нас это был праздник. Так на выборы ходили при Союзе. Площадь была забита до отказа, ехали из сел, потому что там участков не было. Все радовались, ждали, когда привезут бюллетени, и мечтали. Надеялись, что будет все, как в Крыму. Но пришли нацики…»

Да, да, те самые «сказочные» нацисты и бандеровцы, которых в упор не замечает Киев. Они не несут портреты Гитлера во время своих факельных шествий, на них — Бандера, а вместо Deutchshland uber alles они орут «Украйина понад усэ». Но красно-черное знамя нацистов Третьего рейха («Blut-und-Boden/Кровь и Земля») они бережно сохранили. Обожают свастику, стилизуя ее под славянские коловраты, не стесняясь «зигуют» и пишут где ни попадя «1488″. На майдане-2 эта дикая смесь составила основу «сотен самообороны» и получила свой шанс на реванш.

Боевики-ультранационалисты из «Патриота Украины», «Тризуба», «Белого молота», «ОУН» и прочих, объединенные в «Правый сектор»; футбольные «ультрас»-скинхеды, которые сейчас составляют ударный костяк «патриотычных» акций в их родных городах по всей Украине. Кроме, что очень символично, Донбасса, где огребли в самом начале своего пути и тихо рассосались.

Они начали с захвата зданий, избиений неугодных депутатов и чиновников. Потом был штурм кабмина и администрации президента, когда они почуяли безнаказанность, избивая безоружных ВВшников. Пользуясь бездеятельностью власти, которую евродемократы всех мастей ежедневно заклинали не трогать «мырных протестувальныкив», устроили в столице хаос, когда даже милиция боялась появляться на улицах. Попутно разъезжали по областям, устраивая бунты с расправами и захватом местной власти. И, наконец, после провокации с расстрелом «небесной сотни» устроили госпереворот с шабашем в парламенте, который окончательно добил идею единой Украины.

Кто они — боевики майдана

Теперь эти боевики майдана после учебки на армейских базах — основа батальонов нацгвардии и «добровольческого украинского корпуса» — наиболее ненавистных на Донбассе за зверства и террор по отношению к мирному населению, пытки и казни военнопленных, варварские артобстрелы городов. Они пришли сюда очистить «ридну землю вид москалив» для «тытульнойи нацийи». Как их предки, устроившие «Волынскую резню» семьдесят с лишним лет назад.

На Донбассе до сих пор нет ни одного памятника Бандере, георгиевская ленточка — все так же символ доблести наших дедов, а Девятое мая — праздник Великой Победы. Здесь чтут все, что было достигнуто за время Союза, а русские и украинцы — братья, которым нечего делить, как, впрочем, и другим народам, населяющим эту землю. Потому что они вместе поднимали, после отстаивали, а потом и отстраивали вместе свой родной край. Вместе голодали и выживали в трудные годы (в то время как Западная Украина входила в состав других государств). Именно поэтому народ Донбасса отвергает и противостоит новым реалиям «вэлыкой едыной соборной Украйны».

«Нациками» называют далеко не всех украинцев, даже тех, кто приходит сюда в составе подразделений ВСУ. Это пренебрежительная кличка бойцов добровольческих батальонов, которые по сравнению с голодной и плохо одетой регулярной армией отлично экипированы спонсорами и волонтерами. Да и вооружены до зубов, и снаряжены по последнему слову, в отличие от ВСУ. «Армейцам, что ни дай, продадут «на ту сторону» все подчистую.

А нацикам доверяют, они идейные, — говорит местный милиционер, — сами говорят, что уходили прямо с майдана целыми «сотнями» в тренировочные лагеря, а оттуда сразу на Донбасс «мочить москалей». У них оружия с собой немеряно, когда в отпуск едут из зоны АТО: патроны, гранаты, гранатометы даже… И мы практически не имеем права их трогать, творят, что хотят. Они нам в лицо говорят: «Додавим сепаров, а потом за вас возьмемся, вы тут все предатели до одного». Стоим на блокпостах и не знаем, откуда скорее пуля прилетит: «с той стороны» или в спину от нациков».

Для полноты картины приведу несколько услышанных из первых рук историй, без купюр, от первого лица.

«Родная сестра живет «на той стороне», созваниваемся каждый день. Обстрелы ежедневно. У нее муж — лежачий больной, когда начинает бахать, остается в доме. А сестра уже пенсионерка, ноги больные, пока доковыляет до подвала, уже и стрельба заканчивается. Так она теперь просто становится под стенку и молится, пока все не стихнет… Снаряды летят со стороны украинских войск, перепутать невозможно. Ополченцы тушат пожары вместе с мирными жителями, так как пожарные не справляются. Если верить украинским новостям, они сами бомбят, а после прибегают тушить, так получается?!»

«Подруга ушла помогать ополченцам после гибели сына. Он был врачом, застрелили прямо на улице, не понравился чем-то нацикам. Отправила невестку с детьми в Кривой Рог, а сама пришла в комендатуру и попросила дать любую работу».

«Раньше работал на заводе «на той стороне». Как-то после артобстрела сильно пострадала жилая пятиэтажка по соседству. Мы работали на расчистке завалов бригадами, помогали спасателям. Вынимали людей мертвых из кроватей целыми семьями. Здоровые мужики рыдали как дети. На следующий день с завода уволились сразу 130 рабочих и ушли в ополчение».

«Привозят к нам в больницу украинских солдат, «тяжелых»: раненых, обожженных. Выхаживаешь такого, а у самой одна мысль: он же выжил, а значит, кого-то из «наших» убил. А ненависти нет, жалость только. Они потом благодарят и не понимают, почему нас так от их благодарности воротит».

Так и живут. Каждый день ходят на работу, лечат раненых, стоят на блокпостах, учат детей по украинским учебникам, платят налоги в украинский бюджет. А потом помогают, как могут «своим»: шлют деньги, вещи и продукты «на ту сторону», где укровласти оставили их родных без средств к существованию и отказали в праве на жизнь. Принимают беженцев и делят с ними кров и стол, ездят «туда» хоронить убитых близких. Боятся, что придут нацики «освобождать» и их. И ждут. Мира. Чтобы Украина просто оставила Донбасс в покое.

Как достучаться до вас, граждане Украины?! Как заставить вас увидеть в сегодняшнем кошмаре на Донбассе ваш завтрашний день? И как бы это горькое прозрение не наступило слишком поздно…

P.S. Если кто-то засомневается в точности записи блогера, то ниже можно прочесть, как про то же самое пишут журналисты «Шпигеля» и «Нью-Йорк таймс».

Прочитано в Der Spiegel

Корреспондент журнала «Шпигель» Кристиан Нееф поделился впечатлениями от поездки в Артемовск, куда украинская армия отступала после проигранного сражения за Дебальцево.

«После сокрушительного поражения под Дебальцево армия президента Петра Порошенко демотивирована, бессильна и беспомощна. То, что происходило в восточноукраинском городе Артемовске, немного напоминало отступление войск Наполеона из Москвы в 1812 году. По дороге громыхали танки и измазанные в грязи установки залпового огня, с неимоверным грохотом двигались гаубицы, в колонне отдельно и в группах гремели грузовики с закрытыми тентами. Не чувствовалось единой руководящей руки. Не было слышно также команд офицеров, которые своими приказами могли бы управлять хаосом.

Среди потрепанной в боях военной техники синими проблесковыми маячками пробивали дорогу кареты скорой помощи. Они были загружены тяжело раненными и погибшими бойцами недавно закончившейся битвы, которых распределили в больницы и морг Артемовска. Гордо развевались желто-голубые флаги Украины на танках, как будто они идут в бой. Однако свое спасение униженная с военной и с моральной точки зрения армия находила в бегстве. Слова президента Петра Порошенко в тот же день звучали совсем иначе: «Я могу вас проинформировать, что вооруженные силы Украины завершили организованное отступление из Дебальцево». С реальным положением дел его слова больше не имели ничего общего. Порошенко не может долгое время за границей требовать мира, а у себя дома подкармливать ястреба. Экономической блокадой восточных областей он разозлил своих же граждан в Луганске и Донецке. Старики не получают пенсию, страдающие онкологическими заболеваниями — лекарства, даже телефонные звонки стали для многих невозможными».

Подготовил Александр Саможнев

Прочитано в The New York Times

Группы пьяных украинских солдат, покидающих район Дебальцево, заполонили город Артемовск. Их деморализованный вид пугает местных жителей. Об этом сегодня сообщается в специальном репортаже корреспондента американской газеты The New York Times.

Журналист рассказывает, что то и дело в Артемовске слышна беспорядочная стрельба. Никаких боевых действий там нет. Просто напившиеся украинские солдаты, держа в одной руке бутылку с крепким алкогольным напитком, а в другой — оставшееся после обстрела Дебальцево оружие, начинают спускать свой гнев и раздражение беспорядочной пальбой.

«Прибывающие в Артемовск солдаты жалуются на некомпетентность командования и вспоминают отчаянное положение, в котором они находились», — пишет The New York Times. Журналист издания также рассказал о том, как в одном из местных ресторанов украинские военные требовали от работников заведения бесплатно налить им коньяк. Получив отказ, они начали стрелять в потолок.

«В какой-то-то момент в центре Артемовска появился танк и начал нарезать круги прямо на центральной площади города», — отмечается в репортаже. Американские средства массовой информации подчеркивают, что украинская армия деморализована, в рядах солдат отмечается падение патриотизма и морального духа. Отметим, что в конце 2014 года в украинской армии было возвращено наказание в виде гаупвахты именно для борьбы с повальным пьянством в рядах вооруженных сил Украины. Находящиеся в Донбассе без ротации украинские военные злоупотребляют алкоголем. Власти Славянска в этой связи ввели ограничения на продажу горячительных напитков украинским военным.

Подготовила Надежда Ермолаева

http://www.rg.ru/2015/02/25/poezd.html