Мысль как деформация космического вакуума


AVR Мысль как деформация космического вакуума
Анатолий РЫКОВ

В нашей Вселенной единой формой силы взаимодействия является электричество[1]. Хорошо известно, что магнетизм изначально есть производная от электричества. Гравитация, инерция, электромагнитные волны определяются электрической структурой вакуума. Силы взаимодействия элементарных частиц, атомные силы, а также ядерные силы – суть электричество [1].

Не удивительно, что живые организмы также живут за счет электрических взаимодействий. Более того, все психические и все биопроцессы используют электрические токи и напряжения. Наш мозг действует с помощью всё того же электричества. Мысль материальна. Ее носителем является электричество. Мы думаем образами, словами.

На себе испытал способность думать русскими словами, что привычно в повседневной жизни, и способность думать по-английски при длительном пребывании за рубежом. Даже когда движемся автоматически, пользуемся образами нашего пути, подчиняясь «нарисованной» в мозгу схемой маршрута. И опять всё происходит с помощью электрических токов.

Образы, сновидения и другие формы психической активности сводятся к электрическим процессам в нашем мозгу и в целом в нашей нервной системе.

Согласно концепции эфира, все взаимодействия и природные явления порождают деформацию структуры космического, ядерного и нуклонного вакуума.

Естественно распространить концепцию и на сферу биологических явлений. Если в основе всего электричество, то мысль, возникая в биоструктуре мозга, должна воздействовать уже на электрическую структуру вакуума и прежде всего на космический вакуум. В указанной выше работе находим связь электрического напряжения с деформацией структуры вакуума…

Далее мы вступаем в зону незнания. Какие напряжённости управляют процессами мышления? Образами? Двигательной деятельностью? На эти вопросы могут ответить только биологи, которые исследуют электрические процессы в живых организмах.

В данном случае автор выступает только как физик. Можно, например, предположить, что мыслительные напряжённости обладают величинами порядка микровольт, а максимум – около одного вольта. Напомним, что при земной гравитации деформация примерно на 5 порядков больше максимальной величины.

Для того, чтобы поднять какой-либо предмет, пусть даже очень легкий, необходимо в 100 000 раз сильнее «подумать» – создать мысль с такой напряжённостью. Чтобы сдвинуть лёгкую бумажку с малым весом и соответственно с малым трением (по гладкой поверхности опоры), потребуются во много раз меньшие напряжения и мысленные усилия.


AVR1 Мысль как деформация космического вакуума


Зависимость деформации вакуума от электрического напряжения при мыслительной деятельности мозга

Здесь наглядно показана возможность живых существ (в их числе и человека) генерировать с помощью мозга и вообще нервной деятельности электрические сигналы, которые прежде всего могут использоваться Природой для коммуникации между субъектами живой субстанции.

Было бы опрометчиво лишать такой возможности жизнь, где бы она не находилась и на каком этапе развития она бы не была. Скорее всего, у человека в силу мощного развития мозга эта естественная потребность в условиях борьбы за выживание утрачена.

И если что-то осталось, то как некий рудимент, который проявляется у разных людей по разному: у одних (экстрасенсов) сильнее, у других в слабой степени, проявляясь иногда в виде случайных «совпадений», с которыми сталкивались практически все из нас. У животных, которые не обладают речевым разнообразием, форма общения образами на расстоянии приобретает жизненно важное значение.

Конечно, в случае с «необычными» способностями людей мы должны различать просто шарлатанов и искренних людей, подчас поражающих наше воображение своими способностями держать предметы под критическим углом к направлению силы тяжести, видеть с закрытыми глазами, передавать образы и мысли на расстояние, иногда управлять действиями и поступками реципиентов.

Гипноз – это наиболее распространенное и признаваемое многими явление, используемое как в лечебных, так и в преступных действиях.

Итогом является то, что все так называемые «паранормальные» явления приобретают научную, физически обоснованную, почву. Поэтому открывается путь для целенаправленного изучения электрических феноменов мозга и мысли на основе чисто инструментального подхода.

Трудности огромны, так как психическая деятельность человека подчас непредсказуема, обладает резко очерченной индивидуальностью и трудно поддаётся инструментальному контролю.

Другая загадочная сторона проблемы – это возможность существования на сверхмалых деформациях вакуума исторической «записи», сохранности записи информации различного рода (рождение, жизнь, смерть) и её «обнаружения» тем или иным способом через ясновидение, сновидение и т.п.

Физически она может проявляться в виде экспериментально обнаруживаемых флуктуаций вакуума (образования «пены»). Естественно, что такая запись информации производится и неживыми объектами, которые через гравитацию, электрические и магнитные напряженности деформируют структуру вакуума. В свете этого могут быть объяснены «мистические» факты влияния на результаты физических опытов в микромире со стороны человека – экспериментатора. Подобные случае фигурируют в ряде опубликованных экспериментальных работ.

Литература

1.Рыков А.В. Начала натурной физики // ОИФЗ РАН, М.: 2001, 58 с.

2.Рыков А.В. Начала натурной физики. НиТ, 2001.

См. также:

1.Карпенко Ю.П. Физика и паранормальные явления. НиТ, 1999.

2.Карпенко Ю.П. О телепатии и психокинезе у животных. НиТ, 2000.

3.Карпенко Ю.П. Наблюдатель и его тело. НиТ, 2000.

4.Карпенко Ю.П. Энергетическая оценка эффекта Махариши. НиТ, 2001.

5.Эстерле О.В. Физика чудес и загробного мира. НиТ, 2000.

6.Эстерле О.В. Что такое разум?. НиТ, 2000.

7.Эстерле О.В. С какой точностью наш мозг отражает действительность?. НиТ, 2000.

Дата публикации: 4 января 2002 года

Электронная версия:

© НиТ. Текущие публикации, 1997

ОТ РЕДАКЦИИ САЙТА.

Нам пришлось сократить статью исключением формул и графиков, необходимых больше для научных работников, чем для читателей-школьников и людей с гуманитарным образованием.

А далее -рассказ Анатолия Васильевича РЫКОВА о себе:

Про жизнь…

Самостоятельная жизнь началась в небольшом родильном доме с уютным палисадником в станице Белореченской на Кубани. Когда еще деревья были непомерно большими, первые пять лет жил в студенческом общежитии Индустриального института в Ленинграде в Сосновке, примыкающей к «огромной» площади трамвайного кольца. Осталось яркое впечатление от светлого обода трамвайного колеса рядом с моим туловищем, оказавшимся там по причине зимней скользкой посадочной площадки. В этот день была очередь соседки отвозить меня и ее дитя в детский сад. Об этом происшествии моя мама (секретарь факультета) никогда не узнала. Первое гимнастическое упражнение выполнил на «турнике» детской кровати, совершив оборот вокруг боковой перекладины.

Вторые пять лет в моем распоряжении была полная свобода. Катался на «колбасе» трамвая по пути в ЦПКО г. Горького, лазил с ватагой под его заграждение, чтобы избежать задержания при нормальном входе. Впервые познал вкус хрустящей свежей корочки в виде гребешка на французской булочке за 7 коп. Мастерил огнестрельные «поджиги», «нырял» в кучу пшеницы, полученной на трудодень и насыпанной на земляном полу в станице у бабушки. Иногда, поздно вечером, родители находили меня в темноте улиц. Помню, как летели стрелянные гильзы из «максима», за щитком которого лежал армейский расчет, как разглядывал поразительно игрушечные тупорылые военные монопланы-ястребки на местном травяном аэродроме.

Третьи пять лет свобода была прежней, но жизнь взрослей. Жаркий день воскресенья 41 года черная тарелка громкоговорителя дома в г. Воткинске рассказала о ВОЙНЕ. Наступил голод, который был не страшен по опыту первых 5-ти лет, появились новые друзья из эвакуированных ребят Ленинграда, Сталинграда. Летом один отправлялся далеко в лес и за реку за сыроежками, маслятами, рыжиками. Ими подкармливал семью. Впервые был поражен красотой пейзажа с крутого правого берега широкой, в несколько километров, долины небольшой речушки, заполненной цветным разнотравьем, песчаными пляжами, сверканием воды. В классе однажды защитил Оську, над которым особенно издевался один «руссак»: с ним мы сцепились – он старался головой нанести мне удар в лицо, а я колотил его двумя кулаками приемом «хук». В этот период в школе «съехал» с круглых пятерок на «случайные» тройки. Много позже в Хьюстоне я встретил на вечеринке человека, похожего лицом на взрослого Оську, который внимательно приглядывался ко мне.

Четвертые пять лет свобода сохранилась в Сталинграде: боеприпасов было очень много. Был свидетелем жутких сцен гибели сверстников. Отец быстро отучил меня таскать снаряды домой. В основном я снимал «дворники» с немецких транспортеров, разбивал подшипники с колес, отправляясь за ними на свалку за 15 км. Познал настоящий голод 47 года. Помню щи из внутренностей бочки квашенной капусты с щепками. Выручил отец, который с вагоном от завода ездил на Западную Украину за мукой. Обратно его сопровождал бородатый мужик, который остановился у нас и по вечерам складывал стопками царские золотые рубли.

Дома мастерил радиолампы, выжигая накалом проводников кислород из закупоренных конструкций. Увлекся гимнастикой и волейболом (уже на всю жизнь). Донимали шахматы. Первое место по школе и 3…4 место по городу. Странный инцидент породил нервный синдром шахмат: судья часто подходил к моей партии с перворазрядником и после партии сказал мне – «был ход на выигрыш». Пропустил это мимо ушей, но через 2…3 недели во сне непроизвольно приснился этот ход. Проверил – точно. После этого шахматам пришел конец, хотя уже в университете получил 1-й разряд.

Следующая пятерка лет застала меня студентом физического факультета Ленинградского университета. Впечатлений, конечно, очень много. Игнорируя рекомендацию заняться гимнастикой, пошел на волейбол, был неизменным членом факультетской команды и еще какой-то университетской команды. Основное время проводил в спортзале, летом – на площадке в Ленинграде и в Сталинграде. В Сталинграде – свобода на Волге. Была грандиозная чистая река с рыбой, пляжами, с весельными и моторными лодками, с сожженной и облезлой кожей, с доброй компанией школьных друзей. Были и неприятные моменты: профессор по политэкономии на экзамене – «Как, Вы еще не поменяли фамилию?!» – аж встал при этом. Разумеется – двойка. Спасибо секретарю факультета, направила на пересдачу к другому преподавателю: «Отлично, но поставить могу только 4». Часть сокурсников, с которыми я учился и жил в комнате общежития, была переведена в Харьков. Один из них, Виктор Барьяхтар, стал вице-президентом Украинской АН.

Как-то случайно услышал и был поражен Вступлением к «Лебединому озеру». После открыл для себя большинство русских композиторов, героизм Бетховена, яркость Грига, выразительность Шопена, тревогу Вивальди, бурную философию Рахманинова. Слушал Лемешева, Козловского в «Евгении Онегине», смотрел «Лебединое озеро», «Жизель» с Улановой, Плисецкой, Дудинской. В трудные минуты музыка спасала. Многократно смотрел шедевры Эрмитажа, Русского музея. Будучи на каникулах в Сталинграде, пригласил послушать «Итальянское каприччио» школьного друга Сашку и невзначай перевернул этим его судьбу: он, обладавший сильным бархатным баритоном, стал профессиональным певцом в Филармонии. Всегда вспоминает судьбоносное каприччио.

Студенческую практику проходил в экспедиции сейсмической партии Гидропроекта в окрестностях реки Урал. Работал оператором сейсмической станции, которая записывала по профилю 24 последовательных сейсмических колебаний от порохового взрыва, уложенного в грунт и подрываемого посменно меняющимися двумя подрывниками. С одним из них, его звали Степаном, иногда были проблемы. Станция была уже изношенная, в кузове машины стоял 24-канальный регистрир с записью световыми «зайчиками» на фотобумажной ленте, которая при включении рубильником с большой скоростью протягивалась мимо «зайчиков». Рубильник тоже был изношенный и иногда не включал движение ленты на запись. Порядок действий был такой. По телефону на взрывной пункт передаю команды: «Приготовиться… Внимание…». В этот момент включаю рубильник, лента пошла и «Пуск!..». Взрывник нажимает кнопку взрывного аппарата. Слежу за «зайками» и по мере затухания их колебаний останавливаю регистрир. Иногда перед командой «Пуск» регистрир не запускался, все в напряжении. Никак, проклятый, не запускается…Тогда нужно дать команду «Отбой…». С первым взрывником было все нормально, а со Степаном сложнее… любое сказанное по телефону слово и гремел взрыв. Нашлась такая процедура: шепотом «Степан…», чуть громче «Степан…», еще чуть громче «Степаааан…», испуганно «Аа!», и только тогда «Отбой».

Рядом быстрая и не очень широкая река Урал, наличие взрывчатки и взрывников сделали свое черное дело. В свободное время мы шли на берег, я раздевался, брал в зубы связку аммонала и заплывал на середину быстрой воды, провода подрыва тянулись за мной. Концы были, слава судьбе, в руках не Степана, а другого подрывника вместе с батарейкой (подрывные аппараты сдавались вне рабочего времени на хранение). Бросаю заряд в воду и едва только мои ноги касались мелководья, как гремел глухой подводный взрыв и всплывали толстые сазаны. Большие оставались, а мелочь быстро уносилась течением. Возбужденные, с криками все «охотились» на воде за лежащими на поверхности тушами. Теперь, когда вдруг вспомню взрывчатку во рту, мурашки пробегают по телу и берет оторопь.

Еще 40 лет: аспирантура в институте физики Земли (ИФЗ), рекомендация к защите, но полное неудовлетворение малопригодным для практики результатом. Защитил позднее по разработке и конструкции сейсмографов для быстрого определения эпицентра землетрясения для службы предупреждения о цунами, которая была создана по решению Правительства после катастрофы в Северо-Курильске (1952 г.): организация возложена на Гидрометслужбу, наука – на Академию Наук. На заседании Президиума АН сидели Несмеянов с импозантной крупной загорелой головой, секретарь Топчиев. Докладывал руководитель работ ИФЗ, демонстрируя в натуральную величину фото сейсмографа Рыкова. Академик Арцимович: «Проблема цунами решается просто – надо все поселки и постройки убрать выше по берегу так, чтобы 20…30-метровые волны не могли…». До сих пор приборы несут службу. За все время разработаны и созданы сейсмографы для цифровой записи наблюдений, не уступающие лучшим и самым дорогим забугорным приборам. Но наш труд в России остается невостребованным. С 80-го года занимаю должность зав. лабораторией сейсмометрии, численность в разные времена от 12 до 18 сотрудников.

Заметными были зарубежные командировки: Италия, Индия, Египет, Чехия, ГДР, США. На пляже о. Оаху (Гавайи) посчастливилось «нырять» в 2…3-метровую волну прибоя от океанской зыби. На мне были российские плавки, а не принятые там шорты на ремне. Позор на мою голову – один раз не рассчитал и не успел нырнуть в набегавшую волну, результат – меня вынесло на берег с плавками, полными песка. Хитрая ухмылка сынишки партнера, пригласившего меня на пляж: «Мистер Рыков, а я ВСЕ видел…».

Проблемой гравитации и инерции начал заниматься осенью 1998 г. в свободное время и случайно: хотел «вывести на чистую воду» одного «теоретика физического вакуума как причины явлений геодинамики».

Произошло, вероятно, чрезвычайное событие. При обдумывании доклада на тему гравитации, пришла очень простая мысль: «Если гравитация и инерция есть электрические явления, то постоянная тяготения в известной формуле Ньютона о силе притяжения масс может и должна выражаться через электрические и структурные параметры физического вакуума и других уже известных констант. Если такого соотношения нет, то и вся гипотеза об электрическом происхождении гравитации – просто чушь. Час работы и формула связи постоянной тяготения, которая до сего дня измерялась только опытным путем (опыт Кавендиша в прошлом веке), была готова. Она впервые в истории науки, 9 декабря 1999 г., определена расчетным способом, не зависящим полностью от закона Ньютона! А что это значит?

Гипотеза об электрической природе гравитации имеет огромный шанс перестать быть только гипотезой, а становится реальностью.

Нет пустого пространства-времени по Эйнштейну, есть реальная среда образования гравитации и распространения света и радиоволн, так как думали еще 250 лет назад, во времена Ньютона.

Волейболом, в котором самым отрадным является нападающий удар, перестал заниматься в 94 г. по причине невозможности арендной платы в школе. Нападающий удар при росте 170 см требует хорошего прыжка и четкой синхронизации всех движений. В период расцвета волейбола я и команда института взяли 1-е место по Академии Наук, победив в упорнейшей борьбе команду ФИАНа с рыжим мощным чертом Файнбергом. В нашей команде играл не менее мощный блондин Юра Израэль, ставший в последствии членом Правительства СССР по метеослужбе. После этого попал в сборную команду АН.

Анатолий Васильевич РЫКОВ

заведующий лабораторией сейсмометрии Института физики Земли РАН

тел. (095) 254-2420, e-mail: rykov@uipe-ras.scgis.ru

А.Рыков