Шестнадцатое лето


7aa Шестнадцатое лето
Советский режим был обречен, но Советский Союз можно было спасти от краха, говорит в интервью «РГ/РБ» бывший госсоветник РСФСР Сергей Станкевич.

Тем, кто родился в дни августовской демократической революции, уже исполнилось по шестнадцать лет. Во взрослую жизнь входит поколение, которое не только не помнит, что такое Советский Союз, но даже и ни одного дня не жило при коммунистическом режиме. Переоценивает ли по-новому события, что привели к крушению СССР, один из непосредственных участников революции – Сергей Станкевич, в то время – первый зампред Моссовета и один из ближайших советников президента Ельцина? В дни 16-й годовщины Сергей Борисович отвечает на вопросы репортера газеты «РГ/РБ».

– 11 августа 1991 года я с женой прилетел из Москвы в Вильнюс. Взял отпуск на неделю, надеясь перевести дух среди дюн и сосен замечательной Куршской косы.

Отдохнуть было от чего. Позади была труднейшая избирательная кампания, в ходе которой нам, группе ближайших сподвижников Бориса Ельцина, удалось совершить почти невозможное. Практически без денег, без доступа в СМИ, как говорится, «на голом энтузиазме» тысяч добровольных помощников были убедительно выиграны первые прямые выборы президента страны. Помните, тогда она еще называлась РСФСР?

– Сергей Борисович, теперь, когда Борис Ельцин уже ушел из жизни, как вы оцениваете роль отдельной личности в истории? Насколько его личные отношения с Горбачевым повлияли 16 лет назад на судьбу СССР?

– Когда в июне 1991 года движение «Демократическая Россия» обеспечило Борису Ельцину президентский пост, система власти в СССР затрещала по швам. Началось постепенное отделение всего российского от союзного центра. Последовательное укрепление России в качестве полноценного государственного образования со всем набором политических институтов в перспективе лишало союзный центр какой бы то ни было реальной опоры. Российская Федерация теперь могла самостоятельно вести переговоры с другими республиками о том, какого рода центр нам необходим. Например, по поручению президента я в июле выезжал в Киев, где договаривался с Леонидом Кравчуком о выступлении двух республик с согласованной позицией по вопросу об объеме полномочий союзного центра.

Линия Ельцина на всемерное укрепление российского суверенитета и совместную с другими республиками изоляцию центра неизбежно увеличивала вероятность распада СССР. Мы трезво понимали, к чему все в итоге может прийти. Никто не считал распад Союза ни желательным, ни приемлемым исходом.

– Почему же не удалось, разрушив коммунистический режим, сохранить при этом союзное государство?

– Потому что единой альтернативной стратегии так и не появилось. Альтернативой распаду в 1991 году мог быть только стратегический союз между Борисом Ельциным и Михаилом Горбачевым – сознательный, открытый и честный. Горбачеву был нужен Ельцин как мощный политический ресурс и как средство давления на коммунистических ортодоксов с целью продолжить перестройку. Ельцину была нужна все еще легитимная союзная власть Горбачева, чтобы вместе с ним обеспечить переход СССР на новую государственно-правовую основу. У этих двух лидеров вместе тогда могло получиться очень многое, а порознь – только то, что получилось…

Я неизменно и настойчиво ратовал за стратегический тандем Ельцин – Горбачев. Неоднократно я неформально консультировался на эту тему и в июле, и после путча – уже осенью 1991-го, с советником президента СССР Георгием Шахназаровым и сотрудником его аппарата Юрием Батуриным. Доброжелательный контакт и полное взаимопонимание сложилось у нас с Александром Яковлевым. Мы не раз находили вполне работоспособные совместные варианты действий. Увы, Ельцина они не устраивали.

Позднее, после Беловежской пущи, Шахназаров страшно обиделся на меня, посчитав, что наши долгие переговоры на Старой площади были лишь ширмой, за которой втайне готовился «беловежский сговор». Это не так. Мы искренне стремились к договоренности, но не могли переломить «фактор Ельцина».

– Им руководила застарелая обида на Горбачева, чувство соперничества?

– Начав концентрацию власти, Ельцин в принципе не мог остановиться на полпути. Он мерил успех только объемом полномочий, отобранных от союзного центра. Для него это была борьба на вытеснение, в которой компромисс возможен только как временная пауза. Мои призывы договориться с Горбачевым он встречал с нараставшим раздражением и неизменно отвергал. Ему нужна была полная победа, и он готов был не постоять за ценой.

– Спасибо вам за беседу.

ОТ РЕДАКЦИИ САЙТА.

Два момента привлекли наше внимание в этом интервью.

-Оказывается, непосредственно перед августовскими событиями 1991 года Сергей Станкевич был гостем Литвы, собравшись отдохнуть на Куршской косе…

-Новые нотки в оценке прошлых событий и раскрытие некоторых обстоятельств развала государства, в котором мы все жили, дают ключ к пониманию причин последующих гонений и попытки привлечь его к уголовной ответственности.

Статья взята из еженедельника «Русская Германия».

Андрей Непоседа